На вершине холма земля бесследно исчезала под корнями деревьев. Ржавые гвозди выпали из-под них, и трещало от второго удара. Казнь пахла гнилью, вдали темнота крепко держала все в себе — тихий беспокойный мрак. Девочка отступила, задумавшись, стоит ли ей прорываться за деревья, но зримые взрослые продолжали свои занятия на другом конце холма, не обращая внимания ни на плачущего ребенка, ни на таинственное шипение под корнями....
Кузьмич подскочил к нему:
– Умный?! Грузите его тоже.
Девочка на руках отца захныкала. Полицейские засомневались:"
"– Какие основания, Иван Кузьмич?
– Такие основания, что у нас тут банда! Тревожат останки доблестных солдат Великой Отечественной. Ищут оружие для продажи. Охотятся за нацистским барахлом. Мало оснований?
– Вообще-то мы все здесь отдыхали, гражданин начальник, – подал голос Ганин, которого продолжали держать оперативники. – Пикник у нас здесь. Дети резвятся, взрослые жарят шашлык. Это теперь тоже инкриминируется?
– Он прав, – осторожно сказал главе полицейский.
– Ага, пикник! Ты посмотри на их рожи, сержант. Похоже, что они на пикнике?
– Можно еще пошустрить в палатках, – добавил полицейский. – Если очень надо.
– Схрон искать надо, – изрек глава. – В палатках они добро не держат.
– Для схрона это… – полицейский замялся. – Собака нужна.
– А у вас нету?
– Нету.
– Космический десант, одно слово! – покраснел от досады Кузьмич.
Он дернул дверь уазика, поставил ногу на подножку, но в последний момент обернулся. Обвел взглядом Ганина, Фоку и остальных:
– Какие-то вещи брали с трупа?
– Никак нет.
– Найду недостачу – вешайтесь, – Кузьмич влез на сиденье и захлопнул дверь.
– Гражданин начальник, – подал голос Ганин. – Можно вопрос?
– Что еще?
– Скажите, а у вас в районном центре – армия?
– Какая армия, Ганин?
– Ну, полицейская. Вы к нам каждый раз с новым отрядом. Сколько я сюда езжу, ни одно лицо при исполнении дважды не повторялось.
Кузьмич высунулся из окна – долго двигал губами, подбирал слова, а в это время все пытался застрелить Ганина взглядом. Наконец процедил:
– Я тебя посажу, пацан. Вспомнишь меня. Надолго посажу.
Затем заорал полисменам:
– Ну, скоро вы там? Гуманоиды…
Трофей
Глядя, как удаляется, пыля, начальственная процессия, Ганин размышлял, откуда что берется в людях.
Например, откуда у него, бывшего московского журналиста, взялись эти блатные интонации, какие неизменно появлялись при разговоре с Кузьмичом? Ганин подозревал, что виноваты в этом были водка, сырость болот и ежедневное лицезрение грубых людей. Это они заразили его вирусом урки, заставлявшим его гримасничать, склабиться и брать на понт окружающих, особенно если последние представляли собой власть.
