– На гостя не бросаться, попыток к бегству не учинять, заложников не брать.
– В туалет хочу, – сказал Ганин.
Человек на стуле поморщился.
– Что вы, не могли решить эти вопросы раньше? – укорил он полисменов.
– Он потерпит, – сказал полисмен.
– Не потерплю, – сказал Ганин. – У меня почки отбиты.
Полисмены заулыбались сидящему, всем видом показывая, что к отбитию почек арестанта они непричастны. Ганина повели в уборную. Перед дверью возникло замешательство.
– Со мной пойдете? – ухмыльнулся Ганин.
– Изнутри не закрываться!
На стене туалета кто-то, видимо другой арестант, выцарапал: «Менты – козлы». И пририсовал к надписи большой половой член. Рисунок – его суть и эстетика – пришлись Ганину по душе: мысленно он послал автору свое одобрение.
Полицейские топтались у двери. Ганин нарочно, желая позлить их, задержался. Долго застегивался. Застегнувшись, взялся приглаживать прическу. Потоптался. Плюнул в унитаз. В унитазе плавал окурок. По краям фильтра были видны следы помады. Кто-то из сотрудников водил сюда женщин. Эти? Ганин оглянулся на своих сопровождающих. Эти, самый низший ранг полисменов, вряд ли бы осмелились. Привести бабу в отделение и отпустить ее курить в мужской туалет, не опасаясь выволочки начальства, мог только человек серьезный и уважаемый. Следователь. А то и начальник отдела.
– Ну? – прервали его размышления. – Оправился?
Они вернулись обратно в залитый солнцем кабинет. Пока шли, окурок и нарисованный член не выходили у Ганина из головы. Он не удержался, спросил:
– Видели граффити?
– Чего? – не поняли полицейские.
– На стене кто-то письку нарисовал.
– А-а, это. Баловался тут один. Уехал уже. На Колыму на двадцать пять лет.
Добавили:
– И ты скоро поедешь.
Ганин пропустил слова мимо ушей.
– А еще у вас баб кто-то водит. Там окурки с помадой плавают в унитазе.
Полицейские ничего не ответили, только переглянулись. По их реакции Ганин понял, что бабы действительно перепадают не им."
"В кабинете ничего не изменилось, за исключением того, что теперь перед ожидавшим их человеком стояли чашка дымящегося кофе и пепельница. Полицейские, оставив Ганина, вышли. «Мы рядом, – сказали они человеку на стуле. – Если что, явимся по первому зову». Человек кивнул.
Ганин впервые смог рассмотреть его и понял, что не может вычленить из его внешности никаких выдающихся черт. Зацепиться взгляду было решительно не за что. Все было сглажено и отполировано в этом человеке, и оттого складывалось ощущение, что ты видел его тысячи раз, но где и когда – вспомнить это было невозможно. Может быть, это он вел прогноз погоды по телевизору. Или здоровался, выходя по утрам из соседнего подъезда. Или был лицом рекламы беспроцентного кредита.
– Федеральная служба безопасности? – предположил Ганин.