Накануне Восьмого марта даже умный мужчина начинает выглядеть как ребенок. Сегодня утром я проснулась под необычной коробочкой, сверкающей как ярмарочный огонек на открытке. Яркая розовая вставала над моей головой и зовла меня за дверь праздника, где каждый получал подарок от любимого человека....
Никакого злого умысла ни у кого не было, медсестра не желала мне навредить.
Болотов прижал к себе актрису.
– Никаких личных отношений у нас тогда не было. Я жил с Машей Медведевой.
Алла освободилась из рук бизнесмена.
– Я провела в VIP-отделении почти месяц и, признаюсь в некрасивом поступке, стала шантажировать Андрея, потребовала денег.
– То есть рассказ Нины – правда? – уточнил Федор.
– Отчасти да, – кивнул Болотов, – я не мог заплатить Аллочке, перевез ее к себе, боялся, что она даст интервью газетам.
Алла взяла его за руку.
– Мы стали тесно общаться, жили-то в одном коттедже. Мне было очень плохо, больно, страшно. Один раз в состоянии истерики я рассказала Андрюше правду о своем отце. Смотрю, он как-то съежился, а потом и говорит: «Ну, а теперь мой черед откровенничать!»
Андрей кивнул:
– Верно, мы проговорили всю ночь и поняли – нас судьба специально свела, нам надо жить вместе. Я полюбил Аллу.
– А я влюбилась в Андрюшу, – тихо сказала Константинова.
– У нас возникло несколько проблем, – перебил ее Андрей. – Во-первых, следовало скрыть происшествие с Аллой, иначе я терял бизнес, деньги, превращался в нищего. Вторая головная боль – Маша.
– Мы не могли сказать ей правду, – вздохнула Константинова. – Вели себя ужасно глупо. Андрей практически перестал встречаться с Маней, все надеялся, что она поймет: роман закончен.
– Беда в том, что в тот день, когда Алла перепутала бутылочки, я в состоянии, близком к истерике, рассказал Марии правду о происшествии, – признался Болотов, – дурацкий поступок! Но у нас тогда вроде была любовь, а мне требовалось излить кому-то душу. Ясно?"
"– Более чем, – отозвался Димон, – вам приходилось все время твердить Медведевой о своей любви и рассказывать гадости про Аллу, иначе Маша могла разозлиться и выдать вас.
– Стыдно признаваться, но да, – тихо произнес Болотов, – я не знал, что она всем делится с Ниной. Вернее, не так. Терентьева – названая сестра модели, но она надолго уехала в Японию, я думал, от нее вреда не будет. Но я никогда не просил Машу печатать предсмертную записку от лица Кати. Зачем это мне? И убивать Медведеву не было смысла! Она никому не обмолвилась о моей тайне, ни разу не дала понять ни одному человеку, что злится на Аллу.
