Накануне Восьмого марта даже умный мужчина начинает выглядеть как ребенок. Сегодня утром я проснулась под необычной коробочкой, сверкающей как ярмарочный огонек на открытке. Яркая розовая вставала над моей головой и зовла меня за дверь праздника, где каждый получал подарок от любимого человека....
Андрей наотрез отказался общаться со следователем Николаем Белкиным. А тот сказал:
– Если расскажете правду, Белобородов сядет на много лет.
– Но его не расстреляют? – спросил Андрей.
– Нет, – ответил Белкин, – высшая мера наказания в таком случае не предусмотрена. Хотя, будь у меня возможность, я бы лично разорвал гада в лохмотья.
– Ничего не помню, – отрезал Андрей, – то есть Олег меня не трогал.
Николай попытался сломать Болотова, опытный следователь чувствовал, что Роман не врет, а Андрей скрывает правду.
Многие жертвы насилия молчат, потому что боятся позора.
Белкин попытался воздействовать на Андрея, сказал ему:
– Один развращенный ребенок – это просто случай. Два – уже серия. Ваши правдивые показания спасут других ребят, Белобородов получит большой срок, вероятно, он никогда не выйдет на свободу. Криминальный мир жесток по отношению к педофилам.
Андрей даже не моргнул глазом.
– Не понимаю, чего вы добиваетесь. В свое время я проходил экспертизу, врач указала: «Следов насилия нет». Оставьте меня в покое, или я найму адвоката, который подаст вашему начальству жалобу на преследование с вашей стороны.
Николай отступил от Андрея, но вцепился в Наталью Красавину. Доктор раскололась почти сразу. Во время обследования врач сразу поняла, что мальчик имел сексуальный контакт в извращенной форме. Но бедный ребенок начал плакать, упал на колени, умолял эксперта не писать правду, говорил, что его затравят в детдоме.
– И вы написали ложное заключение? – заорал Белкин. – Знаете, что за такое бывает?
Наталья спокойно ответила:
– Я спасла мальчика, и давно на пенсии.
– Вы у меня все под суд пойдете! – пригрозил Николай.
– Представляю, что испытал молодой человек, когда его вызвали в качестве свидетеля на процесс, – вклинилась я в речь Коробка.
– Заседание не состоялось, дело не дошло до суда, – продолжил Димон. – Оно у следователя развалилось! Не нашлось прямых улик.
– Как же так? – возмутилась я.
