Накануне Восьмого марта даже умный мужчина начинает выглядеть как ребенок. Сегодня утром я проснулась под необычной коробочкой, сверкающей как ярмарочный огонек на открытке. Яркая розовая вставала над моей головой и зовла меня за дверь праздника, где каждый получал подарок от любимого человека....
– А показания Романа и врача?
Димон хмыкнул.
– Если Белобородов и приставал к Калезину, то это случилось много лет назад. За прошедшие годы Роман вырос, нашел хорошую работу и совершенно не хотел вспоминать время, проведенное в интернате. Да и любой адвокат камня на камне от Калезина не оставил бы, прицепился бы к его показаниям:
– Белобородов к вам приставал? Обнимал, целовал? Вы уверены, что его действия носили сексуальный подтекст? Может, воспитатель проявлял отеческую любовь к ребенку, не имеющему родителей.
"Если Роман не смутится, защитник продолжит:
– Вы так хорошо все помните? Спустя не один год? Я вам верю, но скажите, какая на нем была тогда рубашка, а? Белая, синяя? Сколько пуговиц на планке? Ботинки со шнурками? В вашем интернате на лестнице были перила? Их цвет? Какое количество шагов нужно было пройти от вашей спальни до кабинета Белобородова? Имейте в виду, я знаю ответы. Отвечайте, как долго вы шли туда, где, по вашему заявлению, Белобородов собирался произвести развратные действия?
Роман точно ошибется, а юрист живо подытожит:
– Можно ли доверять показаниям маленького ребенка? Калезин-взрослый путается в показаниях.
– Все равно Белобородова могли наказать, – возмутилась я. – Бог знает, скольким детям педофил сломал жизнь. Неужели следователю не хватило показаний эксперта, которая призналась в подделке заключения?
Димон засопел в трубку.
– Это скользкий момент. Анализ ДНК в те годы не делали.
– Хороший работник не имеет права никого бить в кабинете, – вздохнула я.
