Накануне Восьмого марта даже умный мужчина начинает выглядеть как ребенок. Сегодня утром я проснулась под необычной коробочкой, сверкающей как ярмарочный огонек на открытке. Яркая розовая вставала над моей головой и зовла меня за дверь праздника, где каждый получал подарок от любимого человека....
– Может, эта твоя свинья занимается плагиатом? Спер строки у коллеги. Не похоже на рок-н-ролл.
– Не, не, не, – зачастил Умка, – Хряк вышел, схватил микрофон, и тут из-за кулисы девушка выпорхнула, в белом платье, блондинка, волосы до пояса. Идет и декламирует: «День февраля печален и строг, смерть призывает он на порог». «У-у-у», зауныв такой, «у-у-у». Хряк гитару об пол фигак! Сапогом по ней бамс! Как заорет в микрофон: «День февраля…» Девчонка выла, а он тынц-бумц, тра-ля-ля! Ну вроде она смерть, а Хряк с ней спорит.
– Очень художественно описал, – буркнул Димон. – Ты, оказывается, любитель стального рока!
Умка быстро возразил:"
"– Не-а, концерт я в Интернете видел, кто-то выложил запись с этой песней.
– Замолчи! Отвечай на мои вопросы! – приказал Федор.
– Йес, босс! – заорал Умка.
– Стихи написал свин в пальто?
– Кожаный Хряк, шеф, – уточнил Егор.
– Впервые он их исполнил пару дней назад?
– Йес, босс!
– Диска нет? Ранее гениальное произведение нигде не звучало?
– Йес, босс!
– Ты уверен?
– Йес, босс! Уточнял! И строки про февральский день по базам прогнал, – отрапортовал Егор, – оригинальное хряковое творчество! Я молодец?
Приходько усмехнулся и приказал Димону:
– Убей его! Да поживей!
– Эй, эй, – занервничал Умка, – это неблагодарно! После всего, что я…
Коробок, нехорошо улыбаясь, застучал по клавиатуре, речь Гордина оборвалась.
– Он точно исчез? – осведомился Федор.
– Уничтожен, – мстительно заявил Димон.
– Умка сидел в этой комнате, он мог здесь незаметно оставить жучок, – предостерегла я, – надо найти место, куда оборотистый Гордин стопроцентно заглянуть не мог.
Коробок кивнул, мы быстро вышли в коридор, молча добрались до двух дверей с небольшими табличками, Федор толкнул правую.
