Машина была битком набита поддатыми молодыми людьми, которые ломкими юношескими голосами приветствовали меня ликующими криками: «О ночная бабочка!» и «Лети к нам, светлячок, щас позажигаем!». Зажигать в пьяной детско-юношеской компании мне не хотелось, а сексуально озабоченные мальчики не желали улетать без меня, поэтому пришлось срочно применить военную хитрость. Я достала из сумочки мобильник, приложила его к уху и голосом школьной учительницы с сорокалетним стажем сказала:
– Дежурный? Это капитан Кузнецова. Срочно пришлите патрульку на пересечение Озерной и Чайковского, тут машина с нетрезвым водителем и несовершеннолетними пассажирами. Белая «пятерка», пишите номер…
Белая «пятерка» газанула так, что я не успела бы списать ее номер, даже если бы очень хотела это сделать!
Когда пыль, поднятая исчезнувшей машиной, немного рассеялась, я сделала еще один звонок, на сей раз в службу такси. Через десять минут мы с Трошкиной уже сонно покачивались на заднем сиденье наемного экипажа, а через двадцать – подпирали стенки нашего обшарпанного лифта с каверзными надписями типа «Кто это читает, тот лох конкретный».
На пятом этаже кабина остановилась, чтобы выпустить Алку. Придерживая лифт, я проследила, как подружка вошла в свою квартиру, услышала щелчок нового замка и только после этого поехала на свой седьмой этаж.
– Индюшечка, ты одна? – открыв дверь, удивленно и недоверчиво спросил папуля.
Он даже выглянул на лестницу, проверяя, нет ли там кого-нибудь еще. То ли беспокоился, куда подевалась Трошкина, с которой мы вместе отправились в ночной клуб, то ли не поверил, что я в моем нынешнем состоянии добралась до дому без провожатых.
– Папочка, я не пьяная, просто очень устала! – заявила я.
После чего вломилась в свою комнату, бухнулась на диван и уснула мертвецким сном.
Кто-то – наверное, папуля – заботливо укрыл меня пледом, но во сне я его сбросила, потому что спалось мне беспокойно. Пробудившись, я обнаружила, что перед сном не потрудилась раздеться и безобразно измяла свое красивое платье, а голубой розанчик краденого значка растрепался и стал похож на ромашку после гаданья.
Я и сама чувствовала себя увядшим цветочком. Голова болела, солнечный свет, широким потоком льющийся в комнату через незашторенное окно, раздражал глаза. Я поглядела на часы и выяснила, что спала до полудня. Неплохо мы с Трошкиной погуляли!
– Трошкина! – вспомнив о подружке, я резко села в постели и стряхнула с себя плед.
