В ярком свете лампы в старинном особняке происходит дегустация волшебства. Васенька заходит на кухню, где предстоят встречи с необычными знакомыми и открытие новых возможностей. Грильяж для дегустации приносится с живописного платья молодого человека, а его собеседник старик в традиционной одежде старой России предлагает чаю....
– Врет, наверное, что княжна, но вид у нее эффектный, – заметил Гоша. – А ты откуда подробности про нее знаешь?
– Тут мне повезло, – заулыбался Шота. – Просто удача подвалила. В этом журнале, – он кинул на стол стопку журналов «Невский проспект», – фотограф Витька Ребрик, а мы с ним старые приятели.
– Что за журнал такой?
– Журнал для богатых, вернее, для их жен и любовниц, – доходчиво объяснил Шота. – Потому что бизнесмены крупные все люди занятые, им журналы разглядывать некогда.
– Реклама, что ли?
– Не только.
– Отчего же она такая популярная? Приглянулась твоему приятелю Ребрику? – полюбопытствовал Гоша.
– И это тоже – модель красивая. В том, что ее всюду приглашают – ничего странного нет.
– Да ведь там девиц-то навалом возле богатых крутится. И все красивые, уродок не держат.
– Вот, верно заметил. – Шота рассмеялся. – Красивых много, а умных – раз, два и обчелся. Не знаю уж, какая эта самая Елизавета Голицына княжна, но женщина она умная. Она фотографу Витьке Ребрику за каждое опубликованное в журнале фото, где она видна, выплачивает от себя лично некоторую сумму. Хоть и не очень большую, а все равно Витька не в накладе, она везде мелькает – и все довольны.
– Научная организация труда! – глубокомысленно изрек Гоша. – Постой-ка, есть у тебя лупа?
– Обижаешь, дорогой, зачем тебе лупа? – откликнулся Шота. – Что нужно, я тебе увеличу.
Он включил свою технику, и через минуту фотография спроецировалась на экран. Это был снимок в студии «Берг-хауз». Поскольку дело происходило не в ресторане, мнимая княжна была не в вечернем платье, а в очень элегантном светлом костюме.
– Послушай, я знаю, почему Каримов захотел купить эту картину, несмотря на риск и огромные деньги! Посмотри, тебе эта «княжна» никого не напоминает? Достань-ка ту копию, что я дал тебе на хранение!
Шота как зачарованный уставился на картину. Наконец он поднял на Гошу глаза и сказал:
– Ты прав, генацвале. Понятно, почему он так запал на эту картину.
