В ярком свете лампы в старинном особняке происходит дегустация волшебства. Васенька заходит на кухню, где предстоят встречи с необычными знакомыми и открытие новых возможностей. Грильяж для дегустации приносится с живописного платья молодого человека, а его собеседник старик в традиционной одежде старой России предлагает чаю....
– Куча денег ушла на то, чтобы их получить, – виновато сказал Шота.
– Зато теперь я не потащу через границу все наличные! – обрадовался Гоша.
Дальше они действовали быстро и слаженно. Бритье, чашка черного кофе, небольшой чемодан был уже собран – и вот уже серая «девятка» Шоты Джинчарадзе летит в сторону аэропорта.
Регистрация уже началась. Гоша заполнил декларацию, чуть не подписавшись своим настоящим именем, не стал сдавать чемодан в багаж, чтобы потом не ждать. Девушка в окошке поглядела на его паспорт, потом – на Гошу.
Вместе с Гошей ожидали отлета пассажиры, следующие рейсом Санкт-Петербург – Хургада. Предвкушающие отдых туристы проводили время в основном в магазине, закупая дешевое беспошлинное спиртное.
Гоша погулял по холлу, взял из проволочной корзинки газету, выпил минеральной воды. На сердце почему-то было тоскливо. Скоро объявят посадку. Гоша погулял еще немного и решительно направился к телефону.
Лика взяла трубку сразу же – очевидно, уже встала.
– Лика, – тихо проговорил он в трубку, – слушай меня внимательно и запоминай. Ты меня не видела, и понятия не имеешь, куда я подевался. Ни о ком меня не расспрашивай, сама никому ничего не рассказывай. У княжны даже имени моего не упоминай.
– Фиолетов, – в голосе ее Гоше послышалось настоящее беспокойство, – что происходит? Гоша, тебе плохо?
– Мне хорошо, – рассмеялся он, – а будет еще лучше. Ты вот что, звони своему Олафу и проси, чтобы прислал приглашение на три месяца, не меньше.
– Гоша, ты шутишь?
– А ты как думаешь?
– Не знаю, что и думать, – призналась Лика. – По голосу вроде нет.
– Думай что хочешь, только молчи, никому ни слова. Пока, подруга, увидимся в Европе! – Гоша услышал, что объявляют посадку на Париж и хотел было положить трубку, но задержался:
– Да, вот еще что, чуть не забыл! Лика, шляпу свою ужасную выброси, а то не приеду.
– Гошка, ты сумасшедший! – В Ликином голосе послышались совершенно несвойственные ей раньше счастливые нотки.
– Даешь слово? – не отставал Гоша.
– Даю. Не знаю, что с тобой происходит, но будь осторожен. Целую.
Последних слов Гоша не слышал – он бежал на посадку.
* * *Вот уже несколько дней Надежда Николаевна не находила себе места. О картине Клода Жибера, которую она оставила в гардеробе Эрмитажа, не было ни слуху, ни духу.
