В ярком свете лампы в старинном особняке происходит дегустация волшебства. Васенька заходит на кухню, где предстоят встречи с необычными знакомыми и открытие новых возможностей. Грильяж для дегустации приносится с живописного платья молодого человека, а его собеседник старик в традиционной одежде старой России предлагает чаю....
Выпив для вдохновения полстакана патриотической водки, Западло покрыл оба холста специальным легко смываемым грунтом и задумался – что бы такое ему на них изобразить?
Радостное тепло, разлившееся по организму, напомнило Аркадию лето одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, когда он находился в творческой командировке на Кубани, в колхозе-миллионере «Светлые заветы». Он расписывал колхозный Дом культуры идеологически выдержанными фресками на сельскохозяйственные темы, а душевные колхозники, понимая и разделяя внутренний голод творческой личности, приносили ему замечательный местный самогон тройной перегонки, чистый, как слеза секретаря парткома, и крепкий, как рукопожатие тракториста.
Воспоминание о прекрасном напитке так живо всколыхнулось в сердце Аркадия, что вдохновение накатило на него могучей волной, и он в каких-нибудь два часа изобразил на обоих холстах свой излюбленный сюжет того незабвенного лета – «Утро на птицеферме». Десятки откормленных гусей радостно гоготали среди пышных кубанских лопухов, приветствуя утро нового дня под бравурные звуки марша, изливающиеся из подвешенного на высоком столбе репродуктора.
Закончив работу, Аркадий несколько удивился схожести исполненных сюжетов и подумал, что с возрастом гаснет его творческая фантазия. На всякий случай, чтобы ничего не перепутать, он записал на клочке бумаги, что заказ Аристархова стоит на левом мольберте, а на правом – заказ рыжего Толяна.
Как человек, неотягощенный материальными ценностями, Аркадий Западло без лишних размышлений открыл двери. На пороге возникла рыжая, веснушчатая, довольно рыхлая женщина полусреднего возраста в длинной грязно-бурой кофте домашней вязки, характерной для художественно-одаренных натур, в такой же длинной грязно-бурой юбке, в пудовых ботинках типа «самооборона без оружия» и в средней степени ярости.
– Где этот козел?! – заорала прекрасная незнакомка с порога и решительно двинулась внутрь «Чертогов».
Аркадию не пришлось спрашивать, кого имеет в виду гостья: именно такие рыхлые рыжеволосые нимфы всю жизнь были роковой слабостью Рудика Бальтазаряна.
