Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
Боевая, настойчивая, дерзкая!
Улыбаясь, я вспоминаю ее хитрый взгляд, когда, неспешно повернув голову со второй парты, Шакира Мансурова косилась в сторону соседнего ряда, где на третьей парте сидели мы с Гришкой Булавиным. Глупый мальчишка, я, не отрываясь, смотрел, как колышутся белые бантики, высоко завязанные на Киркиной башке, будто хищник, наблюдал, как медленно, почти незаметно поворачивается ко мне Шакира. И как только кончик носа появлялся в пределах видимости, быстро опускал глаза в тетрадь. Я влюбился в Мансурову в первом классе и почти все школьные годы искренне считал, что женюсь именно на ней.
Да и мать с сестрами тогда все уши прожужжали.
— Она тебе не пара, — орали наперебой. Все боялись нашей скороспелой свадьбы.
«А кто пара? Пластмассовая лошадь Симона? Или подобные ей Насти— Оли — Даши?» — морщусь я и, с трудом накинув положенный на стул махровый халат, выхожу из комнаты. Как крыса за дудочкой, бреду на манящий запах. А войдя в кухню, изумленно смотрю на полную женщину в розовом спортивном костюме и с высоким, выкрашенным пергидролем хвостом.
Она стоит около плиты и мастерски переворачивает на сковороде котлетки.
— А где Кира? — изумленно пялюсь я на странную тетку.
— Кирочка давно на работе. Вот велела вас сытным завтраком покормить… Умывайтесь и за стол, — улыбается она.
— Мне бы позвонить, — бурчу я, косясь на часы. Половина одиннадцатого. Ромка — мой старший брат — наверное, в офисе, а мои полоумные родственницы скорее всего уже стоят на ушах.
— Туалет дальше по коридору, — беспечно машет рукой Кирина домработница. Я опаливаю ее негодующим взглядом. — Вам телефон нужен? — уточняет мадам и показывает в сторону подоконника. А там, на маленькой базе, покоится трубочка Панасоника. И как я не заметил его вчера!
— Привет, бро, — бурчу я, выходя в коридор. — Можешь забрать меня с Адмиральской?
— Твою мать, Леха! — рычит в трубку брат. — Где тебя черти носят? Тут дурдом творится.
