Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
Конечно, хрустальная люстра и лепнина стоят того, чтобы их разглядывали внимательно. А также картины на стенах и паркет с инкрустациями. Вот только мне сейчас на все это великолепие плевать с высокой колокольни. Я, не отрываясь, смотрю на своих родителей и подружку, поджидающих нас у входа в зал регистраций. Перевожу взгляд на Лома со Светкой, замечаю чуть поодаль Нину и трехголовую гидру. Чуть в стороне толпятся какие-то люди, больше известные мне по киноэкрану. Режиссер Липкин, мастодонт нашего кинематографа, актриса Татьяна Нассонова — терпеть ее не могу.
«Свадьба больше тянет на настоящую, — проносится у меня в голове. — Иначе, зачем Леше приглашать столько народу», — думаю я и интуитивно оборачиваюсь на взгляд. И чуть ли не стону от отчаяния. Пирогов и его пошлая Лиза тоже здесь.
«А студента почему не захватили? — хочется заорать мне, когда ненавистный мне Игорь Петрович запросто подходит к моему папе и весьма уважительно здоровается.
— Рад видеть вас, Михаил Искандерович!
— Привет, Игорек, — небрежно кивает папа.
— Да я с Лешей и Ромой дружу, — тянет довольно Пирогов и, чуть ли не шаркая ножкой, осведомляется. — А вы?
— Дочку замуж выдаю, — важно заявляет папа, притягивая меня к себе и гордо целуя в щеку. Я шумно вдыхаю родной и любимый запах. Если честно, папин парфюм — где он его только покупает — всегда вызывает у меня прилив ненависти к отечественной промышленности. Ну как можно соединить воедино сандал, мускус и другие благовония, явно чувствующиеся в аромате, а на выходе получить нечто пригодное для разгона демонстраций или, в крайнем случае, котов.
«Папа и мама рядом… в такой день! А значит, не случится ничего плохого, — легкомысленно думаю я, не догадываясь о беде, уже постучавшейся в двери.
— Не знал — не знал, — удивленно лопочет Пирогов.
«Чтоб тебе в штаны килограмм горчицы насыпали», — мысленно вздыхаю я, а вслух замечаю совершенно спокойно.
— Даже понятия не имела о вашем знакомстве."
"— Так я тебе рассказывал, — усмехается отец. — Это же Игорек, он у меня по классу саксофона учился. Большие надежды подавал! Правда, потом решил, что музыкой сыт не будешь.
«Пирогов-Саксофонский, ну-ну!», — фыркаю я, но вслух ничего не говорю.
