Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
Просто улыбаюсь как идиотка, лихорадочно соображая, как отреагирует папа, узнав о нашей с Маликой деятельности. Свалится с инфарктом или проклянет?
— Ты инструмент когда держал в последний раз? — спрашивает отец небрежно, а я тем временем изумленно смотрю на Лешу, пробирающегося ко мне сквозь небольшую толпу родственников.
— Пора, Кирюшенька, — бормочет он, беря меня за руку и невзначай целуя тыльную сторону ладони. — С богом, моя любимая! — говорит он громким театральным шепотом. И все наши родственники и знакомые радостно улыбаются.
«Нет, они точно где-то тренируются, синхронистки хреновы, — мысленно вздыхаю я и тут же слышу, как в сумке заливается сотовый. Малика, ептиль, а я так и не успела прочитать присланный материал. — Ну, не бомба же там», — хмыкаю я и, демонстративно показав телефон публике, заявляю.
— Это Малика звонит нас поздравить.
Отхожу в сторону и шепчу в трубку еле слышно.
— Что случилось, систер? У меня свадьба через пять минут.
— Ты, конечно, ничего не читала и не смотрела, — шипит сестра в трубку. — Какая-то сволочь прислала для публикации историю. Там речь идет о тебе. И ребенке, которого ты потеряла тогда…
— Ну и что? — цежу, чувствуя, как дрожат пальцы. — Это кто-то близкий наверняка…
— Да, — сокрушенно бросает Малика. — Вот только этот человек — твой враг, Шакира. Он обвиняет тебя. Типа ты залетела от кого-то другого и прервала беременность.
— Отложи в сторону эту нелепицу, — шиплю на ходу. — Разберемся. Нас уже приглашают на регистрацию.
— Гляди в оба, систер, — мурлычет моя любимая Малика. — Враг находится рядом, и он не дремлет. Не дай растоптать себя. А в остальном, совет да любовь! — смеется моя сестра-ехидна.
«Что же… война началась», — думаю, заходя вместе с Лешей в небольшую комнату для раздумий. Чувствую, как силы покидают меня, а самые мрачные воспоминания застилают глаза.
«Скажи ему, — просит внутренний голос. — Расскажи о гадской статье. У вас есть время все обсудить».
«Возьми Воскобойникова в союзники, — подсказывает мне здравый смысл. — Вдвоем воевать легче…»
«Молчи, — трепещет от страха душа. — Потом поговорите. В спокойной обстановке. Один на один…»
«Скажи ему! — ноет сердце. — Он сможет тебя защитить…»
«Если поверит, конечно», — едко ухмыляется рассудок.
