Снежный покров застывает окраины городов и центр, где ремесленники вынуждены расчищать мокрые улицы еще до рассвета. По вечерам таверны наполняются гневными дебатами о невзгодах вьюги, и подминаясь от ненависти, люди шатаются по лужам. Трактирщики радуются за прибыль, а клоуны делают ставку на смехотворные истории и громкие выступления....
— Мама говорила, что все мужчины всегда этого хотят… и ты сказал, что я тебе нравлюсь. Ты мне тоже понравился! И я подумала…
— Я скажу тебе — меньше думай! У тебя для этого, видимо, мозгов недостаточно. Подумала она… — огрызнулся я, поднявшись с кровати, и устроился в кресле. — Дите дитем, а все туда же, в великие соблазнительницы!
— Я уже не ребенок! По закону девушки считаются взрослыми с четырнадцати лет, а мне уже четырнадцать и один месяц. Мне уже даже замуж можно!
— Вот и иди замуж, — огрызнулся я. — А ко мне не лезь.
Возможно, прозвучало это чересчур резко. Губы недоразумения мелко затряслись, и она уползла с головой под одеяло и подушку. Сейчас разревется, как пить дать.
— Спи, Pollie, — примирительно вздохнул я. — И давай договоримся, если ты вдруг случайно снова захочешь меня отблагодарить, посоветуйся со мной, tərein?
— Tərein, — едва слышно донеслось из-под подушки. Хм, вот уж не знал, что мое личное слово-паразит еще и на людях паразитирует. — Тим?
— М?..
— А ты кто?
— В смысле? — Я невольно напрягся, хотя вряд ли этот вопрос имел какой-то скрытый подтекст.
— Тот наемник внизу назвал тебя нелюдью. И глаза у тебя такие… красивые!
— Я эльф, Pollie.
— Эльф?? — Встрепанная светлая голова выползла из-за баррикад и удивленно воззрилась на меня. — Но эльфы ведь совсем не такие! Мне мама рассказывала! Они с волосами как золото или мед и с глазами как голубые озера или весенняя листва… а ты темненький!
— Вот именно, — усмехнулся я. — Темненький!.. Спи!
Полли мгновенно упала на подушку и накрылась одеялом с головой.
"Я проснулся спустя несколько весок от солнечного света, пробивавшегося в щель между ставнями, потянулся, открыл глаза и… нос к носу столкнулся со вчерашним недоразумением. Девчонка пододвинула стул к моему креслу, забралась туда с ногами, положив подбородок на колени и завернувшись в одеяло, и, судя по всему, внимательно меня изучала.
— У меня за ночь рога выросли? — поинтересовался я, зевая и потягиваясь.
— Нет, — смутилась она. — У тебя уши острые.
— И?
— И волосы странные. На вид кажутся жесткими как проволока, а на самом деле мягкие, гладкие… мне нравится.
Я одарил ее неодобрительным взглядом и поднялся.
— Ты правда эльф?
— Правда.
— Темный?
— Темный.
— Интересно-о…
— Интересно? — Я изогнул брови, глядя на девчонку в упор. Та плотнее завернулась в одеяло и нахохлилась, как воробей. — Ты мне лучше скажи, куда тебя теперь отвести.
