В любом случае ее слова в сочетании с моей головной болью пробудили во мне ехидство, о существовании которого я и не подозревал.
— Ничего особенного, ты права, — согласился я.
Она посмотрела на меня взглядом, который можно было бы назвать злобным, но промолчала и через некоторое время отвернулась. Я еще разок потянулся, потер шейные мышцы и встал.
— Должен же быть способ отсюда выбраться, — проговорил я, обращаясь в первую очередь к самому себе, но, разумеется, она не могла не ответить.
— Не должен, — сказала она. — Они всегда держат людей здесь, и никто еще не выбирался.
— Если они находились под воздействием наркотиков, то могли и не пробовать.
Она прикрыла глаза, покачала головой, показывая таким образом степень моей глупости, и отвернулась. Может быть, я и вправду дурак, но не настолько, чтобы сидеть и ждать, пока меня съедят, не пытаясь сбежать.
Я еще раз прошелся по трейлеру из конца в конец. Ничего нового не появилось, но я осмотрел все тщательнее, чем в прошлый раз. Из мебели здесь были только нары, устроенные в дальнем конце и, по всей видимости, служившие кроватью. На них лежал тонкий туристский матрас, накрытый жалкого вида серой простыней. Я стянул матрас на пол, под ним оказался квадратный кусок доски, закрывавший отверстие. Вынув доску, я обнаружил ящик, где находилась тощая подушка в наволочке, весьма напоминавшей простыню. По всей видимости, ящик занимал всю ширину трейлера, хотя я мало видел в полутьме.
Кроме подушки, в ящике лежал кусок деревянного бруска длиной полтора фута. Один его конец сужался, и вся стесанная часть оказалась покрыта грязью. На другом виднелись зарубки и канавка, по всей видимости, протертая веревкой. Эта деревяшка, вероятно, использовалась как кол, ее вбивали в землю, и, видимо, что-то привязывали к ней. В верхний конец был воткнут старый погнувшийся гвоздь, которым скорее всего распутывали веревку. Я вынул кол из ящика и положил его рядом с подушкой. Больше я, как ни старался, ничего найти не смог. Однако когда я нажал на дно ящика, оно поддалось, а надавив сильнее, я был вознагражден звуком гнущихся металлических листов.
Бинго. Я нажал еще сильнее, и металл погнулся так, что это стало заметно. Я залез в ящик обеими ногами. Мне с трудом, но все же хватило места, и я принялся прыгать как можно выше. Это производило громкий шум, и где-то на седьмом прыжке Саманта решила подойти и посмотреть на происходящее.
— Что ты делаешь? — поинтересовалась она. Поразительно глупый и действующий на нервы вопрос.
