В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране.
Добро пожаловать в западню? Работа в КГБ, судя по всему, подходила к концу, карьерный рост отменялся, и заботиться о безопасности государства теперь будут другие…
Он кинулся обратно, отбросил чертову портьеру, закружился по гостиной. Второй этаж отсутствовал. С чердаками и подвалами история мутная. Он метнулся к угловому окну, кажется, наступил на руку мертвой женщине. Раздвинул шторы. На небе поблескивала луна. Ночь обещала быть ясной и, видимо, холодной. Кольцов подергал раму – что за странная конструкция? Ни крючков, ни шпингалетов. Чертовы европейцы со своими техническими придумками! Он зашарил по раме, готов был высадить стекло кулаком. Внезапно рама дрогнула, отъехала. Она откатывалась по направляющим, как дверь в купе! Свежий воздух наполнил легкие, стало легче дышать. Михаил вскарабкался на подоконник и в тот момент, когда с интервалом в секунду распахнулись обе двери и здание стало наполняться людьми, вывалился наружу. Высота для первого этажа оказалась приличной. Мокрая земля смягчила падение. Справа мелькали силуэты – несколько человек вбегали в здание. Забежали все, иначе пришлось бы тяжко. Пару мгновений Михаил сидел на корточках, пытаясь сориентироваться в новой реальности. Затем пробрался через стриженый кустарник, вышел на бетонную дорожку. Пробежал по ней, свернул, направился к смутно видневшимся строениям…
Прошло пятнадцать минут. Он вернулся к дому 36 на Кюрхаллее – как преступник на место преступления. Пришел в себя в каком-то глухом дворе, отряхнулся, очистил ботинки, истратив почти весь запас носовых платков. Саднила челюсть, по которой нанес удар ныне покойный товарищ. Дыхание восстановилось, но ребра болели. Михаил обогнул несколько зданий на тихой улочке, перебежал проезжую часть и вернулся по тротуару. Кусты скрывали наблюдателя. Он был здесь не один, выстрелы разбудили жильцов окрестных домов, люди наблюдали из окон, со своих участков, несколько человек вышли на тротуар, приглушенно переговаривались. В доме через дорогу горел свет, за шторами сновали люди. На подъездной дорожке стояли легковые машины. «БНД», – предположил Кольцов и вряд ли ошибся. Для опоздавшей полицейской машины места не нашлось, стражам порядка пришлось остаться на проезжей части и прижаться к бордюру. Переливался красно-синий маячок, создавая впечатление мрачноватой дискотеки под цветомузыку. Майор стоял неподвижно, подняв воротник куртки, всматриваясь через дорогу. Кто-то подбежал к машине, влез в салон.
