В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
– Кроме Балашова, в этом институте нет сообщников, – пожал плечами Денисов. – Допускаю, что где-то есть люди, сотрудничающие с иностранцами – институт большой, контингент думающий, люди образованные и свободолюбивые…
Денисов сделал паузу. Кольцов не прерывал. Грызться по мелочам – себе дороже.
– Да и работа идет по разным направлениям, – продолжал инженер. – Но ко мне эти люди не имеют отношения, я про них не знаю. Балашов, Алан Робинсон, а если человек незнакомый – условная фраза и отзыв, о которых вас уведомили.
Арестант не врал – да и есть ли смысл лукавить в его положении? За героическими поступками – не сюда. Расстрельная статья мерцала отчетливо. Сам погибай, а товарища выручай? Точно не сюда.
– Вы сказали, что в «этом» институте нет сообщников. Развивайте мысль, Олег Витальевич."
"Всплывали интересные факты. Работа над проектом производилась совместно с омским КБ транспортного машиностроения.
– Фамилия человека, работающего на ЦРУ, Поплавский, – сообщил Денисов. – Зовут Алексей Львович. Мы с ним встречались пару раз, он приезжал в составе делегации в Зеленоград. Также я сам пару раз бывал в Омске, общался с Алексеем Львовичем. Робинсон пошел на риск, свел нас. Думаю, это было необходимо – мы работали над одним проектом. Масса нюансов, координация действий, к тому же мы можем связываться друг с другом открыто, не боясь быть засвеченными.
