В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
Капризничает, не хочет работать через Штази – пусть так, пойдем ему навстречу. Пока не будем усложнять, цель твоей командировки: допросить Вайсмана – и чтобы рядом не было ни одного сотрудника Штази. Пусть обижаются. Пообщайся с резидентурой – среди нее есть приятные, милые люди. По итогам беседы с Вайсманом примем решение. Загадывать трудно. Если понадобится, наши посольские сварганят тебе документы «гражданина Германии» – кажется, так величают себя немцы в анклаве.
– Это еще зачем? – напрягся Михаил.
– Да шучу я, – улыбнулся полковник.
– Избавиться от меня хотите, товарищ полковник?
– Ты прямо рассекретил меня, – всплеснул руками Рылеев. – Сплю и вижу, как от тебя избавиться. Еще что?
– Мои люди, которые сейчас в Омске…
– Забудь про своих людей. Они уже взрослые. Лично проконтролирую, чтобы не шалили. Не стоит создавать толпу там, где должно быть тихо.
– То есть я еду один?
– Тебя это смущает? Что с немецким языком?
– Как у всех – ничего. – Михаил смутился.
– Так ли? – Полковник прищурился, в глазах ирония.
– Ну, хорошо, со словарем, – допустил Кольцов. Вздохнул, опуская глаза. – Ладно, без словаря. Спасибо моим родителям, обучавшимся на факультете иностранных языков. За своего не сойду, но объясниться смогу. Акцент, правда… вологодский.
– Окающий, что ли? – не понял полковник и оскалился.
Другая страна – пусть и «продолжение» Советского Союза, другой воздух, другие люди. Знакомые портреты на зданиях – Маркс, Энгельс, Ленин, огромные буквы белым по красному – с тем же смыслом, но по-немецки. Портреты Хонеккера, Леонида Ильича – последние в траурной рамке, первые – еще нет. Скорбели и здесь, как иначе? – Скончался лидер международного коммунистического движения.
