Волна света, чистого, без всяких примесей, ласково прошла через Дума, и все его печати истаяли легкой дымкой, а внутрь источника вернулась жалкая сотня единиц магии. – Прости, что так грубо, но ты, вижу, немного удивлен, а у меня тут датчиков полным-полно. Не хочу портить день доблестным служителям правопорядка ложным вызовом.
Мастер светлый маг смотрел на Алекса своими лучистыми синими глазами, которые обещали всепоглощающее участие и всеобъемлющую заботу.
Алекс никогда не верил этим глазам.
– Нет, – коротко обронил Алекс и уселся на кресло.
Бездна… это кресло было ничуть не менее удобным, чем то, что в лимузине майора.
– Что нет? – слегка удивился Люпен.
За его спиной расположилась во всю стену карта города со всеми его районами и проспектами.
– Был удивлен, а теперь не очень. Можно? – И, не дожидаясь разрешения, Алекс протянул руку и вытащил из вазочки несколько конфет.
– Ты ведь не любишь сладкое, – вздернул брови ректор.
– У вас устаревшая информация, мистер Люпен.
Алекс его терпеть не мог, но нужно было как-то успокоить нервы и сохранить хорошую мину. Так что шоколадные конфеты со вкусом знаменитого печенья Орео были как нельзя кстати.
– Можно просто Джулио. – Маг невероятной силы, такой, что Алексу даже представить себе ее было сложно, слегка расслабился в кресле. – Все же мы с тобой уже хорошо знакомы, и я, получается, был единственным другом твоего приемного отц…
Вокруг пальцев Алекса вспыхнул лиловый огонь.
Как ребенок прямо. Не может силу сдержать.
Но это все алкоголь и дурацкая дата, не более того.
– Прости, – извинился Джулио. Причем это не было рядовым извинением, а действительно – самым настоящим. – Все мы боремся с внутренними демонами… Жаль, что Павел проиграл своему.
– И попытался призвать другого, – криво усмехнулся Дум, – а в итоге порешил всех моих друзей. Меня вот тоже пытался. Но не получилось… А знаете, когда это было, мистер Люпен? Если что – могу напомнить. Вчера было десять лет. И десять лет и один день, как вы приехали к нам и поссорились с профессором.
В кабинете, воистину огромном кабинете, повисла тишина.
И тут брови ректора буквально взлетели под потолок.
– Так ты все эти годы… – с придыханием прошептал он, а затем вытянул перед собой руку. – Пусть магия будет мне свидетелем – я никогда не желал того, чтобы школа “Фаллен” была разрушена. Я не желал смерти своему лучшему другу. Не желал, чтобы пострадали невинные люди. И не желал, чтобы ты, Алекс, провел свое детство на улице, а юношество в тюрьме.
На ладони Джулио вспыхнул яркий белый шарик.
Не каждый маг может взывать к сути магии, но если уж взывает, то не по пустякам. И те слова, которые произнес Джулио Люпен, были тверже адамантия и надежнее высеченных на скрижалях Моисея.