Автор
Легкий, почти невесомой стопой, старший следователь Орест Волин по шатким улицам Удон спускался от базилики Сакре-Кёр к знаменитому Пляс Пигаль. Его глаза светились мрачной решимостью, как если бы каждый камень на дороге скрывал секреты и свидетельства чего-то ужасного....
— Осмелюсь спросить, господин полковник, что здесь делает этот человек? — спросил Контрразведчик.
Варенбург поглядел на него удивленно:
— Что такое, Степан Игнатьевич? Вы знакомы с действительным статским советником?"
"— Никакой он не статский советник, — прорычал Степан Игнатьевич, — это чекист, большевистский дипкурьер.
Надо сказать, реакция у полковника оказалась отменной. Загорский и моргнуть не успел, как увидел наставленный на него револьвер.
— Ах, какой интересный поворот сюжета вы нам подарили, господин ротмистр! — пропел Варенбург.
Теперь он не отрываясь глядел на Загорского, глаза его сделались страшны.
— Будьте осторожны, господин полковник, этот большевик крайне опасен, — предупредил его ротмистр.
Тут наконец открыл рот и Загорский.
— Я не большевик, — сказал он. — Господин ротмистр ошибается.
— А кто же вы?
Варенбург поднялся с кресла, но пистолета не опустил. Проклятые кресла, если бы они не были такими мягкими, можно было бы выпрыгнуть навстречу полковнику и выбить пистолет из рук.
— Я тот, за кого себя выдаю — русский дворянин, действительный статский советник Нестор Загорский, — голос Нестора Васильевича звучал крайне убедительно, вот только враги его на эту убедительность, похоже, не попались.
— Что же вы делали в купе дипкурьеров? — спросил Степан Игнатьевич, играя желваками.
Загорский отвечал, что действительно исполнял обязанности большевистского почтальона.
— Но дипкурьером я стал не по своей воле, — Нестор Васильевич упредил следующий вопрос. — Мне надо было выехать из России, а иным способом сделать это я не мог. Нелегально переходить границу опасно, да и не по возрасту мне ползать в болотной грязи.
Варенбург думал несколько секунд, потом спросил, кто же составил господину Загорскому протекцию при поступлении в дипкурьеры.
— В министерстве иностранных дел много бывших, вроде меня, — отвечал Нестор Васильевич. — Рабоче-крестьяне не знают ни языков, ни дипломатического этикета.
Варенбург о чем-то думал, не отрывая пронзительного взгляда от Загорского.
— Господин полковник, я ему не верю, — ротмистр глядел на Нестора Васильевича с ненавистью. — Все, что он говорит — чистая ложь.
— Что скажете на это, Нестор Васильевич? — на губах Варенбурга зазмеилась легкая улыбка.
