Автор
Легкий, почти невесомой стопой, старший следователь Орест Волин по шатким улицам Удон спускался от базилики Сакре-Кёр к знаменитому Пляс Пигаль. Его глаза светились мрачной решимостью, как если бы каждый камень на дороге скрывал секреты и свидетельства чего-то ужасного....
И то, что они так терпят нас, так любят, так украшают собой нашу жизнь, лишний раз доказывает мою теорию.
— Но если они ангелы, — тихо спросил Ганцзалин после паузы, — почему же они умирают?
Нестор Васильевич молчал несколько секунд.
— Видно, иначе нельзя, — наконец прошептал он чуть слышно.
Помощнику почудилось, что по щеке хозяина покатилась слеза. Но нет, это просто ветром принесло дождинку. Впрочем, могло показаться, что в этот день плакало буквально все — и люди, и сама природа.
— Одно меня удивляет, — неожиданно сказал Загорский, — почему на похороны не пришел Легран? На влюбленную натуру это не очень-то похоже.
— Да вы же сами велели ему уезжать как можно быстрее, — пожал плечами помощник, — вот он и уехал.
Загорский кивнул: может быть, может быть. Внезапно взгляд его, до того рассеянно скользивший по окружающему пейзажу, стал острым, пронизывающим.
— Ганцзалин, — сказал он, — кажется, убийца здесь.
Помощник глянул в ту сторону, куда смотрел хозяин, и увидел отдельно стоящего человека под зонтом.
— С чего вы взяли? — спросил Ганцзалин. — Он и одет не так, и вообще…
Однако Нестор Васильевич был уверен, что это именно преступник.
— Взгляни, — сказал Загорский, — он один прикрывает лицо зонтом.
— Ну и что? Идет дождь, он закрывается от капель.
Нестор Васильевич поморщился от раздражения. До чего же все-таки Ганцзалин невнимателен. Все, кто рядом, держат зонты, прикрывая спину, а не лицо. Это потому, что ветер дует им в спину, и брызжет дождем.
Помощник кивнул. Ладно, пусть так, но что он делает здесь, на кладбище?
— Ты слышал о теории, согласно которой преступника тянет на место преступления? — спросил Загорский. — Такое тяготение связывают с необыкновенным взрывом эмоций, который испытывает человек, когда убивает.
Тут он замолчал.
— Какой же? — спросил Ганцзалин, так и не дождавшись продолжения. — Какой еще второй резон?
— Похоже, он был Светлане не чужим человеком, — ответил Загорский.
