– Георгий Константиныч суетится, пашет с утра до вечера, вот у нас и все есть! А остальные директора просто вредители!
– Люся у нас – голос народа! – насмешливо заключил Беркутов.
Девушка радостно рассмеялась, схватила Беркутова за руку, прижалась к нему. Еще через секунду они подъехали к дому Люси. Она по-прежнему держала его за руку.
– Прямо вылезать не хочется! – грустно вздохнула она, потом легко выпорхнула из машины, бросив напоследок кокетливый и полный любовного восторга взгляд на Беркутова.
Генерал Култаков собирался домой. Он был уже в шляпе, в плаще, но продолжал кружить по кабинету, что-то ища. Даже под стол заглянул. Кроме него, в кабинете находился Скачко, сидел с мрачным видом, держа незажженную сигарету во рту. Култаков продолжал поиски, попутно рассказывая полковнику о положении дел и самых неотложных задачах.
– Горком, Пал Сергеич, как ты и накаркал, срочно требует разъяснений по самоубийству Аримина! Им там не все ясно! Но знать они хотят, что мы опять прохлопали, чтобы выстегать нас кнутом! Ты наш первый иезуит по части официальных перебранок, а посему составь эту бумаженцию так, чтоб они заткнулись и больше не вякали! Я знаю, с твоим ловким языком ты живо состряпаешь! Надо погасить пожар! Жаловаться выше они не полезут, потому что все Политбюро уже просмотрело фотографии с валютой из молочного бидона! Да, и еще, самое главное: пауза с Беркутовым закончилась! Я встречался… сам понимаешь, с кем, и мне было заявлено: начинайте! И еще Юрий Владимирович предупредил: не справимся, секир башка будет! – Култаков с надеждой взглянул на полковника. – Ты все понял?
Скачко хоть и не ответил, но кивнул головой.
– Активизация по всем направлениям, но без шума, сам понимаешь! Мы должны знать о нем все!
– Мои ребята одни не справятся! А у нас еще куча всякой мелочовки! И все требуют активизации! Диссидентов мало выявляем! Да у нас каждый второй диссидент!
Култаков после этих слов так и застыл на месте как вкопанный.
– И это не фигура речи, товарищ генерал, потому что каждый второй у нас травит анекдоты, порочащие партию и правительство. Что, я не прав?! Тогда пусть старшие товарищи меня поправят!
– Ладно, все! Мне эти разговоры осточертели! Подключай всех, хоть все управление! Не справишься, пойдешь в дворники! – грозно объявил он. – Черт! Да куда же это я шляпу свою запихнул?!
– Она у вас на голове, – обронил Скачко.
Култаков пришел в удивление, схватился за шляпу, подошел к зеркалу, взглянул на себя: оттуда смотрело усталое посеревшее лицо.
– Н-да, и вправду на голове! А ты глазастый! А я, между прочим, тебя в управленческий актив вписал, на предмет, так сказать, моей смены! – вдруг упавшим голосом проговорил он. – Трудно работать стало! Как считаешь?
Но полковник не ответил.