Еще подходя к дверям своей приемной, Беркутов услышал оттуда игривый голосок Кости, своего сына. Дверь же в приемную была чуть приоткрыта. Георгий Константинович на мгновение остановился у двери.
– Вообще-то твой обожаемый артист не мужской ориентации! – рассмеялся Костя.
– Как это не мужской?! – послышался недоуменный голосок Люси. – Но он же такой крепкий, плечистый!..
Костя что-то зашептал ей, видимо, на ухо, и Люся от души засмеялась.
– Боже мой, какой ужас! – выпалила она.
Беркутов не выдержал, вошел в приемную. Люся смолкла, а Костя, стоявший позади Люси и обнимавший ее за плечи, резко отошел от нее и церемонно поклонился отцу.
– Привет, Костя! Ты ко мне?
Костя взглянул на Люсю.
– Да нет. Решил пригласить вот Людмилу Евгеньевну на премьеру в Малый театр, а у нее прямо-таки архинеотложные дела. Я в немалой степени был огорчен!
Он развел руками, взглянул на часы. Люся была рада этому его огорчению и загадочно взглянула на Беркутова, надеясь, что тот оценит ее верность. Но Беркутов был озабочен другим.
– Зоя звонила? – спросил он у Люси.
– Да, доехала благополучно, сообщила, что у нее все нормально, оставила телефон своего номера в гостинице, где остановилась, – отрапортовала Люся.
Она передала Георгию Константиновичу бумажку с телефоном. Беркутов взял его. В приемной зазвонил телефон. Люся бросилась к нему, взяла трубку.
– Приемная Беркутова, вас слушают!..
– Увы, мне пора! – Костя хоть и расплылся в ласковой улыбке, но она вышла натянутой. – Увы, меня заждались в Госплане, пора подводить первые итоги по Продовольственной программе. Без меня не подведут! Маман шлет вам нежные приветы!
Он отдал всем изящный поклон, не торопясь уходить. Беркутов кивнул сыну:
– Маме тоже передавай привет.
– Зашел бы как-нибудь, – весело бросил в ответ Костя. – Вместо привета!
– Одну секундочку!.. – воскликнула Люся. – Вас просят к телефону, Георгий Константиныч!
– Я возьму у себя! Пока, сынок! Заходи, не забывай!
И он прошел к себе в кабинет.
Полковник, войдя в свой кабинет, устало плюхнулся на кресло, а Боков бросился наливать ему кофе. Быстро переложил на его стол и блюдце с пирожками.
– Кофеек только что вскипел! – засуетился он. – Два пирожка с ливером и два с зеленым луком и с яйцами, я знаю, ты их тоже любишь! Садись, перекуси!
– Спасибо, ты настоящий товарищ! – обрадовался Скачко. – А то помираю с голоду.
– Но кофе горячий, осторожно!
Полковник взглянул на часы, взял пирожок, с жадностью стал есть, даже промычал что-то от удовольствия. Пододвинул чашку с кофе, бросил две ложки сахару, взглянул на Бокова.
– Ты извини, но генерал сразу же отмел твою кандидатуру, и в Кострому приказал ехать мне. Не знаю, что на него нашло, – он поморщился. – Но, может быть, это и к лучшему.