Беркутов похлопал сына по спине.
– Береги себя, сынок! А если со мной что-нибудь произойдет, моей семье помоги, ладно?
– А что с тобой может случиться? – не понял Костя. – Горком бросился на твою защиту яко лев! Жданов это сразу понял и даже попросил меня, дабы ты простил его, тебя задобрить.
– Мы все не вечны, Костик! А в этой опасной для проживания стране каждый день ходишь по минному полю! Такие вот пироги. И маму свою береги!
Он вдруг с такой болью посмотрел на него, что Костя всерьез забеспокоился:
– Пап, что-то случилось?
– Ничего! Иди отдыхай!
Беркутов заулыбался, похлопал Костю по плечу. Тот кивнул и вышел из кабинета.
Горел гостиничный торшер. Скачко и Зоя лежали в постели. Неожиданно Скачко поднялся, сел на кровати, стал одеваться. Зоя недоуменно посмотрела на него. Снизу, из ресторана, доносились приглушенные звуки оркестра. На полу валялась обертка от посылочки, а на столе были расставлены привезенные Зоей московские деликатесы: черная икра, балык осетрины горячего копчения, красная рыбка, открытые банки печени трески, консервированных крабов. Бутылка сладкого красного вина «Киндзмараули» была наполовину пуста.
– Ты куда?! – прикрываясь простыней, встревожилась Зоя и приподнялась на постели.
– Извини, с детства валяться не привык! Бывало, чуть приляжешь в детстве, а мать уже кричит: «Опять валяешься?!» До сих пор ее окрик в ушах стоит.
– Экий вы впечатлительный, Пал Сергеич! А мне вот хорошо с тобой. Так бы прислонилась и весь век с тобой пролежала. Я долгое время любила одного человека, ни на кого даже взглянуть не могла, а теперь вдруг освободилась!
Скачко отошел к окну, закурил, раздумывая о своем.
– О чем ты думаешь? – грустно улыбаясь, спросила она. – Мне даже страшно становится оттого, что меня нет в твоих раздумьях!
– Почему ты решила, что там тебя нет?
Павел Сергеевич усмехнулся:
– Я приехал из Москвы на машине, мы могли бы вместе вернуться обратно! Как считаешь?
Он взглянул на нее. Она просияла.
– С радостью! – Она тут же выскочила из постели. – С огромным даже удовольствием!
Она не выдержала, бросилась к нему, повисла на его шее. Он обнял ее, поцеловал в нос.
Беркутов со Старшиновым в плащах-дождевиках и в сапогах собирали грибы. Беркутов, как хорошая гончая, нырял в густой ельник, проверяя все потайные места, и судьба вознаграждала его то крепким белым грибком, то целым выводком ярких лисичек, то подберезовиком, которым он, уже держа добычу в руке, еще какое-то время любовался, нюхал грибной срез.