Автор
В Техасе формируется отчужденное княжество, где обычные законы не применимы. Несмотря на казавшуюся простоту, эта ситуация становится невероятно сложной и загадочной, заставляя пересматривать все известные представления о праве и традиции.
– Кто там? – спросил женский голос.
Мейсон неожиданно навалился всем телом на дверь, так что она широко распахнулась.
Отскочив назад, Марлен Шомо с ужасом уставилась на адвоката:
– Вы?
– Мы приехали забрать вашего брата, – заявил Мейсон.
– Мой брат – как это сказать? Он болен. У него не все дома, его нельзя беспокоить. Он спит.
– Разбудите его!
– Вы не имеете права этого делать. Мой брат… он… Вы же не закон, нет?
– Нет, но через пять минут мы вызовем сюда представителей закона.
В этот момент Марлен Шомо заметила Энн Риддл, и ее лицо перекосилось от гнева.
– Это все ты! – обрушилась она на блондинку. – Всех обманула, предала!
– Я ни в чем не виновата, – запротестовала блондинка, – я только…
– Не отпирайся, продажная тварь! Ничего, тебе это даром не пройдет. Ты еще пожалеешь!
– Достаточно! Ишь, сразу и по-английски научилась говорить! – вмешался Мейсон. – Где тот человек, которого вы выдаете за своего брата?
– Он и правда мой брат.
– Черта с два!
– Я взяла его из больницы…
– Как бы не так! Парень, которого вы взяли из больницы, вам такая же родня, как я или Пол Дрейк.
– Вы сами ненормальный! – закричала Марлен Шомо. – Вы не имеете права.
– Пол, займись-ка этой красоткой! – распорядился Перри Мейсон и побежал по лестнице на второй этаж.
– Вас убьют! – взвизгнула Марлен. – Этого делать нельзя! Вы…
Мейсон стал по очереди дергать ручки всех дверей. Третья оказалась незапертой. Это была спальня. Изнуренный, худой человек лежал на постели, на запястьях у него были наручники.
Высокий тип с бычьей шеей и широкими плечами, читавший какой-то журнал, медленно поднялся с кресла.
– Какого черта? – загремел он.
Мейсон окинул его оценивающим взглядом.
– Мне кажется, вы бывший полицейский? – спросил он.
– А вам-то что?
– Скорее всего, на пенсии, – продолжал с невозмутимым видом адвокат.
Бледный человек в наручниках повернул голову к Мейсону. Его глаза, мутные от какого-то наркотика, казалось, с трудом приспосабливаются к освещению комнаты.
