Я вошел, прошел через кухню в гостиную, и первое, что я увидел, было это тело на кресле и кровь, стекавшая на пол… Сейчас я припоминаю этот разбитый стакан. Я увидел на нем что-то красное. Я близко не подходил, но подумал, что это была губная помада.
— В каком положении стояло кресло?
— Футах в шести-восьми от окна, повернуто к нему спинкой.
— Сразу после того, как вы сообщили властям, вы вернулись домой, а затем на рассвете пошли еще куда-то. Вы заходили к миссис Эдриан, не так ли?
— Возражаю, — сказал Мейсон. — Вопрос не имеет важного значения и не относится к делу.
— Я хочу показать отношение этого свидетеля.
— В целях перекрестного допроса? — спросил Мейсон.
— Я думаю, что суд должен принять это во внимание, — сказал Хейл.
— Вы опять пытаетесь подвергнуть своего свидетеля перекрестному допросу. Не делайте этого. В любом случае, я допускаю, что он был у миссис Эдриан.
— Минуту, джентльмены, — вмешался судья Норвуд. — Я уже предупреждал вас насчет этого обмена остротами. Насколько я понимаю, вопрос относится к тому, что он делал уже после того, как обнаружил тело, сообщил об этом властям и ему было сказано идти домой и ждать?
— Совершенно верно, сэр. Для того, чтобы продемонстрировать его предвзятость. Я не собираюсь защищать поведение этого свидетеля, ваша честь, он скрыл сведения, которые должен был нам сообщить. Я не буду обращать внимания на то, что он поступал так, исходя из стремления быть хорошим соседом. Я прямо заявляю, что не буду возражать против перекрестного допроса этого свидетеля. Я думаю, мистер Мейсон всерьез им займется. Сэму Баррису есть что рассказать.
— Вы закончили излагать свою аргументацию суду? — осведомился Мейсон.
— Я лишь хотел показать суду, что не могу защищать такое поведение свидетеля. Зная, что вы его сейчас прямо на клочки разорвете, может быть, предположите, что он собирался заняться шантажом и все такое прочее, я все же не собираюсь его прикрывать. Я предоставляю этого свидетеля вам для перекрестного допроса.
Мейсон демонстративно зевнул, затем прикрыл зевок ладонью: «Отличная речь. Думаю, теперь вы чувствуете себя лучше. У меня нет вопросов к свидетелю».
— Что? — не веря своим ушам, воскликнул Ивс.
Мейсон лишь улыбнулся.
Дарвин Хейл, окружной судья уставились на Мейсона, словно на человека, внезапно лишившегося рассудка: «Никаких вопросов?»
— Никаких.
— Совсем никаких?
— Совсем.
Судья Норвуд сказал: «У нас все, мистер Баррис. Можете покинуть свидетельское место».
Дарвин Хейл, казалось, был совершенно сбит с толку. Он быстро посоветовался шепотом со специальным обвинителем и сказал: «Мне очень жаль, ваша честь, с учетом обстоятельств мы предполагали, что перекрестный допрос этого свидетеля займет значительную часть вечернего заседания.