Так что я согласилась.
— И что же произошло?
— Как только этот мальчик вышел из стен дома, — сказала она, — он стал совершенно иным. Сначала меня это смешило. Вполне очевидно, что он играл какую-то роль, которую он сам себе придумал. Роль светского человека.
Мы пошли в кафе, и Карл заказал марочного вина, пренебрежительно разговаривал с официантом, заставил его принести все ингредиенты и сам готовил себе салат за столом и все это делал с таким видом…
— Сколько ему лет, вы сказали? — спросил Мейсон.
— Около двадцати двух.
— Отношение к воинской службе?
— Освобожден, и никто не знает, почему. Мне кажется, здесь вопросы неуместны. Я думаю, обследование проводил очень дружелюбно настроенный врач и в увеличительное стекло, вероятно, нашел какой-то небольшой умственный дефект, который позволил освободить его от воинской службы.
— И что же после ужина? — спросил Мейсон.
— Обычные вещи, но необычным образом.
— Что случилось?
— Я попыталась мягко поставить его на место, но вдруг с него слетела маска, и я увидела его таким, каким он является на самом деле.
— И что вы сделали?"
"— Я дала ему пощечину, вышла из машины и пошла пешком.
— И что он сделал?
— Черт побери, он меня оставил.
— Как далеко вы шли?
— Мне показалось, что очень-очень долго. Затем мне удалось пройти некоторое расстояние до того места, где я могла взять такси и приехать назад, домой, но лишь тогда я поняла, что, выходя из машины Карла, я оставила свой кошелек в ней, и у меня не было с собой ни цента. Обычно я ношу с собой пятидолларовую бумажку, так, на всякий случай.
Я сказала водителю такси, что если он подвезет меня к дому, то я зайду к себе и смогу с ним расплатиться. В это время от дома отъезжало другое такси, и когда я начинала подниматься по ступенькам к центральному входу, я увидела пассажира этого такси: почтенного вида женщину, около пятидесяти лет, с чутким взглядом. Она слышала наш разговор и настояла на том, что она даст мне деньги взаймы, чтобы я могла рассчитаться с шофером такси. Затем она позвонила, и дверь открыл Фрэнк Гленмор. Она назвала свою фамилию. Она сказала, что ранее уже звонила, и Гленмор сказал: «Ах, да! Это по поводу сделки по шахте…» — и пригласил ее войти. Фамилию ее я не запомнила.
Мне очень неудобно, что я так и не поблагодарила ее, но я была несколько огорчена. Я попросила господина Гленмора, чтобы он заплатил за меня деньги женщине, которые у нее одолжила, и быстро поднялась к себе в комнату, включила свет и увидела, что в моей комнате находится Карл Фредч.
Ну, и здесь началась битва. Я сказала ему, чтобы он убирался. Он просто улыбнулся мне своей холодной, снисходительной улыбкой и сказал: «Да нет, я, пожалуй, останусь. Не получается по-одному, получится по-другому.