Автор
В холле адвоката Перри Мейсона сидит Эллен Эйдер, уверенная в том, что его прием позволит решить ее крайне серьезную проблему. Делла Стрит передает сообщение, и Перри немедленно осознает: дело о королеве красоты.
– И теперь вы хотите с ней поговорить? – недовольно пробурчал Мейсон.
– Да, я платила ей за молчание, а теперь хочу, чтобы она заговорила. Теперь мне нужны ее показания.
– Возможно, это какое-то крупное мошенничество, – пробормотал Мейсон.
– Что вы имеете в виду?
– Ведь вы могли все это выдумать, когда узнали, что после Хаслетта осталось два миллиона… Ну, хорошо, Эллен, я поговорю с этой сестрой. Но предупреждаю вас, я настроен очень скептически, и мне нужны доказательства, много-много доказательств.
– Она даст вам их, – утвердительно кивнула Эллен Эйдер.
– В таком случае мы поступим следующим образом, – произнес Мейсон. – Мы навестим эту Агнес Берлингтон. И если я сочту, что она говорит правду, я возьму у нее письменные показания.
– И эти письменные показания будут действительными даже в том случае, если с ней что-то случится? – поинтересовалась Эллен Эйдер.
– Она прожила эти двадцать лет, – бросил Мейсон. – Проживет и еще какое-то время. Но в любом случае ее показания могут быть предъявлены как официальный документ.
– А вы сделаете это для меня?
– Когда вы последний раз говорили со мной, вы отказались от моих услуг в качестве адвоката.
– Сейчас ситуация изменилась, мистер Мейсон. На многие вещи я смотрю теперь другими глазами.
– Это верно, – согласился Мейсон и внезапно спросил: – А что вы скажете насчет Максин Эдфилд?
– В каком смысле?
– Вы хорошо ее знали?
– Очень хорошо.
– Вы просили у нее советов?
– Да… Она на несколько лет старше меня, и я смотрела на нее как на более опытную подругу.
– Вы часто виделись с ней?
– Да.
– Говорили о своей связи с Харменом Хаслеттом?
– Да.
– Говорили, что забеременели?
Мисс Эйдер кивнула.
– Она знала о том, что вы получили тысячу долларов?
– Она единственная и знала об этом.
– А не говорили, что хотите обмануть Хаслетта, что на самом деле вы не беременны?
– Конечно, нет! Я же была беременна. У меня был очень неважный вид тогда, и Максин это заметила. Устроила мне настоящий допрос. И в конце концов я ей все рассказала.
– А теперь она клянется, что вы не были беременны и что все это была лишь ловкая авантюра, чтобы женить Хаслетта на себе.
– Я знаю. Жизнь не очень-то миловала Максин. Поэтому она и готова сказать все что угодно – лишь бы перед ней положили изрядный куш. Кроме того, когда речь идет о состоянии в два миллиона, можно ждать чего угодно, мистер Мейсон.
– Вы правы, – ответил тот.
– Значит, Максин заявила, что я хотела женить Хаслетта на себе?
– Да.
