Автор
Перри Мейсон приветливо улыбнулся фигуры, остановленной на пороге его кабинета. Взгляды пересеклись — тяжеловесный епископ, облаченный в черное сутановое платье и белый отложной воротник, стоял нерешительно у входа. Его постройчатые ноги, обутые в потрепанные башмаки, казались ещё более несвойственными для титула священнослужителя....
Оскар уехал со своей женой, никто не знал, куда именно. Потом он возвратился. Женщина — нет. В округе Ориндж было возбуждено дело об убийстве. Но обвинение-то было предъявлено через несколько месяцев после того, как произошла автомобильная авария.
— Ну а дальше?
— Предположим, что Ренволд К. Браунли не сомневался, что его сын Оскар к нему вернется, и опасался, как бы его жена тоже не приехала. В таком случае со стороны Ренволда было бы очень разумным ходом нажать на известные ему политические связи и добиться того, чтобы был выдан ордер на арест жены Оскара.
Делла Стрит, рассеянно кивая головой, отодвинула тарелку с супом и спросила:
— Если я не ошибаюсь, с Браунли живут двое внуков?
— Верно. Филипп Браунли, сын младшего сына Ренволда, и девушка, имя которой я забыл, дочь Оскара. Далее, епископ Меллори приплыл на «Монтери», четыре дня жил в Сан-Франциско, поместил объявление в местной газете и…
— Минуточку! — остановила его Делла.
— Да.
Она смущенно засмеялась и сказала:
— Шеф, вам многое известно о человеческой природе, но, увы, вы никогда не задумывались, почему стенографистки, секретарши, продавщицы, машинистки, в общем-то все женщины, с таким интересом читают великосветские новости?
— А почему?
Она пожала плечами. На минуту в ее глазах мелькнуло мечтательное выражение.
— Сама не знаю, шеф. Наверное, мне было бы неинтересно жить, если бы я не должна была ходить на службу, но больше всего я люблю читать о том, кто из знаменитостей отдыхает на курорте в Палм-Спрингс, что творится в Голливуде и все прочие великосветские сплетни. Все знакомые мне секретарши увлекаются тем же самым.
Внимательно глядя на нее, Мейсон попросил:
— Опусти вводную часть, Делла, переходи к сути.
— Я случайно запомнила, что Дженис Элва Браунли, внучка Ренволда К.
Мейсон внимательно посмотрел на секретаршу, улыбнулся и произнес:
— Двенадцать!
— Что?
— Двенадцать, — повторил он, блестя глазами.
