Я, вероятно, смог бы обратиться в суд и добиться решения поместить ее в санаторий под наблюдение врача, исключив все посещения, пока врач не даст на них свое разрешение. Но врач будет назначен самим судом. В большей или меньшей степени он будет подвержен влиянию окружного прокурора. Главная же проблема заключается в том, что с той минуты, как я появлюсь в суде, мне придется бороться за каждую мелочь в установленном законом порядке. Я, например, могу представить своего врача, который засвидетельствует, что он обнаружил при осмотре. Окружной прокурор потребует, чтобы другой врач проверил заключение моего. Судья же, скорее всего, захочет повидать ее лично. Ей придется как-то объяснять, что означают эти встречи, процедуры. И она поймет, что ей собираются предъявить обвинение в убийстве, когда она будет достаточно здорова, чтобы… Нет, этот путь для нас неприемлем. Я не могу допустить, чтобы все это дамокловым мечом висело у нее над головой, держа ее в постоянном напряжении.
— Что же тогда вам остается?
— Мне придется взять дело правосудия в свои руки. Я должен буду устроить все так, чтобы они не смогли ее найти.
— А не слишком ли это рискованно, если она им действительно понадобится?
— Как раз это меня и беспокоит. Существует только один способ удержать их в стороне от Карлотты Лоули — и одновременно сделать еще кое-что, что мне нужно.
— А что вам нужно?
— Я хочу, чтобы полиция нашла Роберта Лоули.
— Разве она его не ищет?
— Ищет, но не очень рьяно. Пока что он для них лишь пропавший свидетель, который, скорее всего, исчез, пытаясь избавить себя от лишних забот и неприятностей. Все, что им нужно для дела, полиция может получить и от других свидетелей.
— Так что же вы намерены предпринять?
— Я уже предпринял, — улыбнулся Мейсон. — Сейчас я как бы оглядываюсь назад, чтобы еще раз проверить, насколько правильно мое представление обо всей этой истории. Это похоже на покорение вершины: ты постоянно смотришь вниз, чтобы знать, как высоко поднялся.
— Или как далеко тебе падать?
— И то, и другое, — признался Мейсон.
Последовало недолгое молчание. Затем Делла резко спросила:
— Что ж, вы говорите, что уже начали? Зачем же теперь терзаться сомнениями?
— Я переживаю вовсе не из-за этого.
— А из-за чего?
— Мне придется втянуть в это дело тебя.
— Каким образом?
— Знала бы ты, как мне этого не хочется. Но я не вижу иного способа. Если ты будешь следовать моим указаниям и не станешь задавать вопросов, я смогу оградить тебя от неприятностей, но…
— Я не хочу, чтобы меня ограждали от неприятностей, — нетерпеливо потребовала она. — Сколько раз мне нужно повторять вам, что это и моя работа тоже? Если вы рискуете, я тоже хочу рисковать.
Он покачал головой:
— Нет, Делла, так не пойдет.