Когда мне начинать?
— Немедленно.
Она подошла к шкафу, оделась, задержалась на секунду перед зеркалом, чтобы припудрить лицо и подкрасить губы.
— О’кей, шеф. Где чеки?
Мейсон улыбнулся.
— Ты забыла спросить меня, не попадешь ли ты в тюрьму.
— Сегодня не мой день задавать вопросы.
Мейсон встал, обнял ее одной рукой за талию и проводил до двери.
— У меня очень скверно на душе, Делла. Если бы был еще кто-нибудь, кому я мог бы доверять…
— Я бы возненавидела вас на всю жизнь, — закончила за него она.
— Если все сорвется, позвони мне, и я…
— Что вы?
— Я тебя вытащу.
— Чтобы сделать это, вам придется пожертвовать планом всей кампании.
Он покачал головой:
— Если ты попадешься, этот план и так превратится в ничто… и я вместе с ним.
— Что ж, значит, я не попадусь.
— Позванивай и сообщай, как идут дела. Я буду волноваться.
— Не переживайте за меня.
— Славная девочка. — Он потрепал ее по плечу.
Ее глаза были очень красноречивы, когда она сверкнула улыбкой ему в ответ. Затем она выскользнула в коридор. Мейсон стоял, прислушиваясь к цоканью ее каблучков по плиткам пола. Его лицо было хмурым и озабоченным. Только когда он услышал, как захлопнулась дверь лифта, он вернулся к своему столу.
В одиннадцать тридцать пять появился Гарри Пивис, и Мейсон попросил девушку, дежурившую в приемной, проводить его к нему в кабинет.
Широкими шагами Пивис подошел к столу. Весь его вид говорил о твердой решимости получить то, за чем он пришел. Адвокат оценивающим взглядом окинул высокую крупную фигуру торговца цветами.
— Как поживаете, мистер Пивис? — сказал он, пожимая ему руку.
Пивис был гладко выбрит, кожа лица матово светилась после массажа, на руках — безукоризненный маникюр. Его костюм выдавал отчаянные попытки портного скрыть покатость плеч, изнуренных в свое время тяжелой работой. Галстук за шесть долларов и дорогая рубашка ручной работы никак не вязались с обветренной, загрубевшей кожей шеи. Сильные узловатые пальцы обхватили руку Мейсона и сдавили ее крепко.
— Присаживайтесь, — пригласил Мейсон.
В манерах Пивиса легко угадывалась привычка этого человека говорить и действовать напрямик, с отвращением отвергая дипломатию и лицемерие.
— Вы знаете, кто я такой, — сказал он, и это был не столько вопрос, сколько утверждение.
— Да, — коротко ответил Мейсон.
— Вы знаете, что мне нужно.
— Да.
— Я получу это?
Крепко сжатый рот Мейсона тронула улыбка.
— Нет.
— Я думаю, что получу.
— Я думаю, что нет.
Пивис достал из кармана сигару, извлек из жилетного карманчика перочинный нож, аккуратно обрезал кончик, затем поднял глаза, посмотрел на Мейсона из-под нависших бровей стального цвета и спросил:
— Хотите одну?
— Нет, спасибо. Я предпочитаю сигареты.
Пивис закурил.