В комнате общежития шестеро парней переглядываются с облегчением: они поступили в институт вместе, чувствуя себя единицами среди других выпускников. Внезапный успех кажется невероятным чудом, и радость Ивана распространяется по всей комнате.
— Вот твоя трудовая книжка.
— Вякнешь кому хоть слово — у нас возможности не ограниченные, — сказал Иван и, поставив пустой стакан на заваленный закуской стол, поднялся, показывая, что на этом разговор закончен.
— Ты понял, что тебе нужно сделать? — спросил Женя.
— Понял, — мрачно отозвался Витя.
Парни вышли из квартиры. Спускаясь по лестнице, Иван сказал:
— Понять его можно — он хотел кинуть Уткину на бабки, но каким тупым способом…
— Понять можно — простить нельзя, — отрубил Женя.
Парни сели в микроавтобус и снова, как и пару дней назад, не могли сказать ни слова.
— Я этому человеку доверял, чего не делаю ко многим.
— А мне он был другом, — сказал Роман.
— Я не помню, как в научном мире называется это явление, — сказал Женя, — когда человек идет к большой цели, сулящей все возможные блага, но в какой-то момент срывается на сиюминутное удовлетворение своих потребностей, при этом разрушая все достижения в сторону основной цели.
— А ведь у него могло быть все, — сказал Роман.
В этот момент зазвонил мобильник.
— Вы где? — спросил Вадим.
— Здесь, — доходчиво отозвался Иван.
— Давайте в кабинет.
— Что-то случилось?
— Да уж случилось…
Романа по пути завезли домой, а сами через три минуты уже въезжали в ворота территории ГОВД.
Ирэну Фикса вынес на руках из ванной и понес в постель. Она визжала и смеялась, видно ей было приятно…
— Где же ты раньше была? Почему я тебя не знаю? — спросил её Фикса.
— В школе училась…
Фикса ухватил свою желанную девушку за талию, но в этом момент в дверь позвонили.
— Кого еще там носит? — зло проговорил он.
Ему не хотелось прерывать половой акт, но со звонком проходило и возбуждение. Фикса встал с койки и, накинув халат, пошел открывать дверь.
— Иду, — крикнул Фикса. — Кто там еще?
Ему ответил хорошо знакомый голос:
— Это я. Открой. Менты Джона приняли…
Дима Козлов открыл железную, пуленепробиваемую дверь — и в грудь ему уперся ствол автомата с толстым глушителем. Понимание происходящего пришло мгновенно. Спина покрылась холодной испариной.
