В комнате общежития шестеро парней переглядываются с облегчением: они поступили в институт вместе, чувствуя себя единицами среди других выпускников. Внезапный успех кажется невероятным чудом, и радость Ивана распространяется по всей комнате.
А что, привалили Фиксу?
— Привалили. Сбылась твоя мечта!
— Ну и славненько! Одним уродом меньше!"
"— Ты же на его место метишь.
— Ну, получается, вакансия.
— А может это ты его? А?
— Да нужен он мне! У меня сейчас легальный бизнес. На фига мне проблемы с законом? Хочешь, я тебе даже свою «волыну» подарю! За добровольную сдачу ведь ничего мне не будет? Фиксу замочили, теперь мне бояться некого! Так вот прямо тебе и говорю — сдаю свою «волыну»! Поехали, отдам. Она мне больше не нужна!
Через двадцать минут Чиф вытащил из тайника на даче завернутый в промасленную бумагу пистолет ТТ.
— У меня два пистолета было. Один у вас давно, теперь вот этот… Восемь патронов.
Пистолет оформили. Чифа, за отсутствием обвинения, отпустили.
Розыск провел опрос всех, кто мог видеть убийцу, но картина так и оставалась не проясненной. Выяснили только, что после выполнения своего задания убийца сел в машину белого цвета, и быстро уехал прочь. Предположительно в машине находился еще один человек.
Утром приехало в город все руководство краевого УБОПа. Если бы Юрьев не предоставил им пистолет ТТ, большие начальники его бы просто съели. Пистолет немного размягчил руководство и позволил нормально общаться без повышенных тонов, как это обычно происходило.
— Работаем, товарищ полковник, сверх своих сил, — поминутно говорил начальнику Вадим.
— Плохо работаете! — стандартно отвечал начальник.
Начальник УБОП вспомнил и Жигана и Лося и Трофима и самого Джека. У Вадима, после слов начальника, создавалась железная уверенность в том, что мир криминала сделал его город своей столицей.
— Вы тут у себя в глубинке совсем расслабились. Занимаетесь, черт знает чем! Никто вас тут не контролирует! Пьянствуете, наверное, целыми днями! — гремело руководство.
Юрьев, потупив взгляд, молчал. Что там объяснять? Не реже чем раз в год в краевое УВД с постоянной периодичностью поступали анонимки, в которых сотрудники его группы и он сам обвинялись во всех смертных грехах.
Толку от приезда начальства не было никакого.
