В комнате общежития шестеро парней переглядываются с облегчением: они поступили в институт вместе, чувствуя себя единицами среди других выпускников. Внезапный успех кажется невероятным чудом, и радость Ивана распространяется по всей комнате.
Мэр города вышел по телефону на председателя Думы города, и подробно обрисовав ситуацию, попросил подкрепить свое решение, решением Думы. Председатель Думы начал вилять в разговоре и мэр совершенно отчетливо понял, что в данном вопросе он остался вместе с Юрьевым один на один против криминалитета, подкупленных ими чиновников и просто тех, кто представляя закон, все же боялся выступить против криминала. Но свое решение он принял и менять его не собирался, считая, что не имеет на это морального права. Буквально тут же посыпались телефонные звонки с требованиями отменить это решение.
— Владимир Георгиевич, отмените свое решение! Хороним не последнего в городе человек. Такие люди приехали на его похороны! А вы своим единоличным, ничем не объяснимым решением, ставите нас в неудобное положение. Вы же знаете, как много он сделал для нашего города!"
"Мэр действительно знал, что Фикса как-то выделил в фонд строительства городского храма пятьсот долларов.
— Я свое решение менять не собираюсь, — глядя в глаза Ершову, твердо сказал мэр.
— Тогда советую побеспокоится за своих близких, — прошипел Ершов и вышел из кабинета.
Мэр тут же позвонил домой и проинструктировал домочадцев, что бы те никому не открывали дверь. Даже если это будет милиция.
После этого он, закончив неотложные дела, приехал домой, забрал своих и уехал на дачу, решив воспользоваться приемом Колесова — просто исчезнуть пока на время, сообщив о своем местонахождении только Юрьеву.
— Что же это вы, Владимир Георгиевич, наперекор решению Думы идете? — спросил дерзко Гасанов.
— О каком решении идет речь? — спросил мэр, давая понять, что не придает этому большого значения.
— О захоронении Фик… вернее Дмитрия Козлова.
