Студент авиационного института Ивана Шилова судьба толкает в криминальный мир, где он добивается успеха. Но осознав ошибку выбора, он становится оперативником и вынужден противостоять своему криминальному прошлому, рискуя жизнью ради закона и справедливости.
Прокурор принимал участие лично, чтобы опера не наворотили беды — Игнатов знал, что в спецслужбах действует неписаное правило убивать на захвате тех, кто уже отличился стрельбой по сотрудникам правоохранительных органов. Не только из-за корпоративного чувства мести, но и из-за нежелания погибнуть самому…
Первыми выдвинулись к месту захвата два бойца СОБРа. Они подошли как можно ближе к острову и в прибор ночного видения долго изучали его. Потом один из них по рации доложил:
— Вижу парня. Жжет костер. Мальчика не вижу.
— Поплыли, — Иван оттолкнул лодку от берега и начал грести.
Минут через десять все легли на дно и укрылись брезентом. Когда лодка заскребла днищем по каменистому дну, с берега окликнули:
— Вован, ты?
— Я.
— Чего так долго?
— Потом объясню.
— Привез?
— Привез.
— Ну давай подгребай.
Иван в щель увидел стоявшую в десяти метрах от лодки человеческую фигуру и на всякий случай сильно сжал руку Вовы, чтобы тот чувствовал, что ситуация не под его контролем.
Дождавшись, когда до бандита оставалось метров шесть, Иван и собровец внезапно выскочили из-под брезента и высокими прыжками по воде кинулись к Сироте. Тот мгновение стоял как вкопанный, но потом, крикнув «Вован, ты сука», повернулся и побежал в прибрежные кусты. Но до кустов он добежать не успел. Собровец подпрыгнул и ударил его ногой между лопаток. Сирота вскрикнул и повалился на землю. Иван и собровец, пока прокурор не добежал до них, успели раз по пять хорошо приложиться к телу орущего и извивающегося от боли бандита.
— Я вот этого и боялся! — крикнул Николай Алексеевич, пытаясь оттащить вошедших в раж служителей закона. — Я вот этого и боялся!
— Где ребенок, тварь? — Иван не обращал внимания на прокурора и тряс Сироту.
— В шалаше, — еле слышно выдавил бандит, получая увесистые удары.
— Ну, хватит! — крикнул прокурор. — Я сказал хватит!
Иван бросился к шалашу. Посветил фонарем и увидел свернувшегося от страха в калачик дрожащего ребенка. Тут же в шалаше лежал и револьвер, и заряженный обрез, из которого был ранен Женя.
Пока плыли назад, мальчишка не сказал ни слова. Только увидев свою мать, он разревелся. Алла Викторовна увидев сына, тоже зарыдала.
— Это Слон посоветовал мне обратиться к вам, — сказала на прощание Алла Викторовна. — Он сказал, что Артем плохой человек, если взял в заложники ребенка. Сказал, что только вы его сможете обезвредить. А сам Слон уехал в город пару дней назад…
Новость была мягко сказать удивительной.
Собровцев и Санина Юрьев отвез в сауну.
