В Японии арестованы два немецких жителя: доктор Рихард Зорге — корреспондент влиятельной газеты "Франкфуртер Цайтунг", и Макс Клаузен. Полиция обвиняет их в поддержании связей с преступным элементом, хотя официальной информации до сих пор нет. Новость разногласия среди немецких властей и общества....
При этом оно (министерство) полагало, что обвиняемые как члены коммунистической партии могли быть осуждены за нарушение Закона о сохранении мира, находившегося в компетенции Министерства юстиции, а не Закона о национальной безопасности, который мог применяться военными властями.
Следующим шагом после публичного заявления о привлечении обвиняемых к суду стало проведение предварительного судебного расследования по делу главных обвиняемых — Зорге и Одзаки, а затем с особой тщательностью их высокопоставленных политических соучастников — Сайондзи и Инукаи.
Теперь, когда эти ведущие японские политики, похоже, оказались замешаны в деле, пусть даже непредумышленно, задача проведения предварительного следствия по делу всех ведущих фигур требовала особой осторожности."
"Суд допрашивал обвиняемых в течение лета и осени 1942 года. Процесс проходил в закрытом судебном заседании.
Поначалу поездки из тюрьмы Сугамо в суд давали Зорге желанную встряску среди монотонного тюремного существования. Согласно правилам, заключенные, ожидающие суда, должны были носить огромные шляпы с сеткой, чтобы видеть мир лишь через ячейки сетки, в то время как никто не смог бы разглядеть его лицо.
Через это «забрало» Зорге смотрел на улицы и толпы людей на них, когда машина медленно двигалась по городу. А в суде он иногда устраивал себе небольшое развлечение, воспроизводя по памяти иероглифы с магазинных вывесок и рекламы, которые он видел на пути из тюрьмы в суд.
Профессор Икома, переводчик судьи Накамуры и прокуроров, сознавал, что он был «своего рода посредником между Накамурой и Зорге», и находил не вредным рассказывать Зорге о ходе русско-германской войны.
«Обычно он шепотом спрашивал меня о битве под Сталинградом (говорит Икома), пока судья беседовал со своим клерком. Я мог отвечать лишь на полутонах, однако описывал ему ситуацию в общем.
Икома вспоминает, что, когда ситуация самым драматическим образом изменилась в пользу русских, Зорге был в восторге и «его суровое, словно каменное, лицо расцвело в улыбке».
Существует и другое воспоминание о поведении Зорге в этот особенный момент. Каваи Текиши после продолжительных допросов в полицейском участке, осенью 1942 года был переведен в тюрьму Сугамо.
