Кажется, Василина собралась на важное свидание или деловую встречу. Однако внезапно изменившееся настроение и ускоренное движение за городом говорят о чем-то непредвиденном и напряженном. Океан зелени, простирающейся до горизонта, кажется спокойным, но внутри Василины жгут тлеющие страсти прошлого, смешанные с неизбежной ответственностью за будущее ее семьи....
На шум разговора вышел сосед, держащий малютку на руках. Вася кинулась к ней, бережно забирая из рук мужчины и крепко прижимая к себе.
– Спасибо тебе, Даршит. А я тут помощника себе наняла. Теперь будет кому на рынок бегать.
– Кого это, госпожа?
– Да, мальчишка местный, Митул. Знаешь его?
– Знаю. Серьёзный пацан растёт. Семья правда уж слишком бедная. Отец ранен, как и я. Только у него рука не работает. А одной рукой немного наделаешь. Мать – прачка. Работа тяжёлая. А ребятишек – целая куча. Но если Митула к себе заберёте им полегче будет.
Вася молчала. Семью пацана было жалко. Но вот так сходу, она не могла посоветовать, что делать. Хотя…
– Даршит, так вы с отцом мальца хорошо знакомы?
– Ну, как госпожа, – неуверенно начал тот. – На одной же улице живём, воевали опять же, на одной войне, в трактире видимся… Можно сказать, что я его знаю, – сделал он наконец вывод.
Василина улыбнулась такому подходу и высказала своё предложение:
– Даршит, я скоро уеду. Через несколько дней. Дом совсем бросать жалко.
И она, вынув из мешочка горсточку золотых, не считая протянула их Даршиту. «Должно хватит на обустройство», – подумала Василина. Даршит застыл как изваяние и не сводил с неё глаз, пока она всё это говорила. Не сдвинулся с места, когда она протянула деньги, продолжая сверлить её настороженным взглядом.
– Эй, Даршит! Всё в порядке? Что такого необычного в моём предложении?
– Всё, госпожа.
– Ну, правильно. Мне это и неважно. Мне важно, чтобы пацан о семье не переживал. Важно, чтобы дом был присмотрен. И если для этого надо расстаться с несколькими золотыми, пусть и двумя десятками золотых, то я готова это сделать ради своего спокойствия. По-моему, справедливо.
– Справедливо госпожа, – выдохнул Даршит.
