Дело Судьи Ди — читать онлайн бесплатно полностью

Воздухолет захвачен, но вам ничто не грозит. — Он говорил почти без акцента; лишь какая-то особая гортанность и певучесть речи выдавали то, что русское наречие ему не родное. — Если кто-то попытается нам помешать, мы все немедленно покончим с собой и эти двое преждерожденных, — не отрывая взгляда от сидящих в салоне, он чуть качнул головой в сторону полузадушенных французов, — тоже могут пострадать.

Усманов, оставив недопитый чай и выронив журнал, уже вставал медленно и грозно из кресла — но, услышав, что речь идет о по меньшей мере четырех жизнях, покорно опустился обратно. Бортпроводница, белая как рисовая бумага, изваянием застыла в переднем конце салона. Сзади зашевелились великобританцы — рука молодого араба дрогнула возле горла, и он, напрягаясь, на всякий случай почти прокричал, сбиваясь, ту же речь по-аглицки.

— Эти двое, — он снова перешел на русский, а глаза его шарили, шарили по салону, ловя каждое движение, — сами не местные. Мы тоже не местные. Они похитили ценную вещь. Мы хотим ее вернуть. Когда мы ее вернем, все закончится.

У бортпроводницы подогнулись колени, и она помертвело опустилась на краешек в первом ряду.

— Ни хрена себе, нравы, — пробормотал Усманов. И громко спросил: — Чай допить можно?

От резкого, неожиданного звука человеконарушитель и впрямь чуть не зарезался.

— Можно, — проговорил он, отерев пот. Усманов снова взялся за свою пиалу и раскрыл журнал.

Богдан коротко обернулся: великобританцы, затаив дыхание, смотрели во все глаза. Они и не думали шевелиться. Вновь перевел взгляд на человеконарушителей. «Как дети, право слово, — подумал минфа. — Что ж… молодая нация, молодая религия… дети и есть. — И сам же засомневался в полной справедливости своих выводов. — Конечно, культурное своеобразие нельзя недооценивать. Вот, скажем, взять такие базовые понятия, как дао и шариат. Что, казалось бы, между ними общего? А на русский могут быть переведены одним и тем же еловою путь…»

«А каков в данном положении мой путь?».

Не хватало еще, чтобы на совести повисли и эти самочинные смерти.

Один из тех, что четками обездвижил сидящих французов, наклонился и что-то быстро и нервно заговорил по-арабски. Замелькали непонятные «аль» и «эль» — и еще, чуть ли не через два слова на третье, какая-то «кирха». Отчетливо, различимо — говоривший упирал на это слово, произносил его настойчиво и громко. «Вот новый сюрприз, — подумал Богдан, так и не понимая еще, что ему делать. — Чтобы мусульмане о какой-то кирхе так беспокоились…» И тут прозвучала знакомая фраза, Богдан слышал ее от бека и по-русски, и по-арабски не раз: «Ва инна хезболлах хум аль-галибун!»

«Это прямо из Корана, — сообразил Богдан.