Однажды она прибежала ко мне расстроенная, и мы весь вечер проговорили об этом. Бедняжка Цюн-ну была уверена, что человек должен сам выбирать — что ему более по душе, а вот так отгораживаться от мира нельзя ни в коем случае. Во-первых, у варваров придумано немало полезного и удобного, красивого и высокого, а во-вторых, неужели мы так не уверены в своем, чтобы бояться чужого? Ведь верно, еч Баг? — подняла принцесса глаза на ланчжуна.
Баг кивнул. Конечно, верно. Совершенно правильно. Любой в своем праве — что ему выбрать.
Каждый может жить по своей сообразности. Если при том не причиняет вреда другим, живущим рядом. Человек свободен… в рамках своего свободного выбора. Кому — утка по-ханбалыкски, а кому — большие прутняки. Точно.
— Это была женщина высоких устремлений и чистейших помыслов, во всем разделявшая заботы супруга, — качнула головой Чжу Ли. — Из тех, о ком в древности составляли отдельные жизнеописания. И, сказать по правде, тогда я была полностью на ее стороне: братец очень уж крутого хотел поворота к тому, что называет незамутненной чистотой совершенномудрых мужей древности.
Слишком круто. Разве можно так легко решать за весь народ, тем более — если в твоих руках нешуточная власть?.. А если кому-то нравится то, что постановит удалить Чжу Цинь-гуй, — ведь он перестанет уважать Чжу Цинь-гуя, а вместе с ним — и всю страну… люди не прощают, когда государство лишает их того, что они любят. — Нежный голос принцессы окреп, тон стал решительным; видно было, что эти вопросы мучают ее не первый день.
— А потом вдруг братец Цинь-гуй подал новый доклад, его потом обсуждали на собрании глав палат и ведомств в Чжэншитане — Зале выправления дел… Он предложил, напротив, как можно более деятельно распространять среди варваров нашу культуру, и делать это прежде всего через приверженцев Аллаха, благо они в каком-то смысле — одна общность, но в то же время их и в Ордуси, и за ее пределами примерно поровну. Батюшка только посмеивался, говорил — молодой, горячий, не знает, как лучше, но помыслы у него самые светлые…
«Заблужденец, — привычно квалифицировал ланчжун и тут же испугался этой мысли: будущий наследник трона — и заблужденец?! — Ой, что-то я не то думаю!»
— И вот что странно.
Как раз когда Цинь-гуй оставил те планы, что так расстраивали Цюн-ну, — ей бы радоваться да радоваться! А она, как раз в начале лета это было… стала вдруг сама не своя. Я пыталась с ней поговорить, но она совсем замкнулась. Прошло несколько дней и — умерла. Что между ними случилось?..