В душе чеко горит сладкая жажда детства — он помнит забавы летних полей и шалости среди ребяток. Но каждое его воспоминание только усиливает мрачное чувство одиночества и разлуки, в котором герой буквально погружается с головой. Непрекращающееся рыдание и острый внутренний стон рождают нездоровую атмосферу меланхолии и тяжёлого безысходства....
Если бы не боевой опыт Бабы Яги с её уголовным прошлым, Кощей получил бы наши разделанные трупы в ближайшие пятнадцать минут.
Бабка расстаралась на славу: когда в комнату без стука шагнули люди в капюшонах – их удивлению не было предела. Мы преспокойно расположились за взрывоопасным столом, небрежно перекидываясь в картишки. Козыри скопились у Митяя, но при удачном выходе Яги у меня были все шансы оставить его в дураках.
– Что-то срочное, граждане?
– Кощей вас… э-э… требует, – прокашлялся один из капюшонов безумно знакомым голосом.
* * *Мы не стали уличать его сию же минуту, просто поставили на заметку, как же быстро сбежавшие негодяи сумели попасть в Кощеево царство. Иван-царевич, помнится, чёрт-те сколько сапогами пылил, пока добрался, а эти, похоже, ещё быстрее нас прибыли…
Теперь впереди нашей команды шла Баба Яга, вся в чёрном, строгая и неприступная. В поджатых губках холодное спокойствие мины замедленного действия. Следом я, в чуть помятой форме, ещё где-то рукав испачкал, а домовой, естественно, остался дома, в Лукошкинском отделении.
"Не спорю, посмотреть было на что, нас вели отдельной галереей куда-то в левое крыло, и стены буквально пестрели картинами зарубежных мастеров. Манера письма, смелость кисти, многообразие сюжетов, казалось, воистину призваны служить великой цели – посрамлению рода людского! Пытки ада, терзания грешников, муки праведников, бессмысленное насилие, кровавые жертвоприношения – всё это могло напрочь изувечить психику любого нормального человека и заставить сойти с ума! Вернее, могло бы… Гражданину Бессмертному не хватило банального чувства меры.
Двое сопровождающих шли впереди, ещё двое по бокам. Неожиданно моей левой руки коснулись тонкие холодные пальцы. Я быстро сжал ладонь, и маленький клочок бумаги оказался у меня в кулаке.
