В душе чеко горит сладкая жажда детства — он помнит забавы летних полей и шалости среди ребяток. Но каждое его воспоминание только усиливает мрачное чувство одиночества и разлуки, в котором герой буквально погружается с головой. Непрекращающееся рыдание и острый внутренний стон рождают нездоровую атмосферу меланхолии и тяжёлого безысходства....
– Значит, не захотел участковый лукошкинский лёгкую смерть принять, аки милость мою редкостную! Вижу, не своим умом, а хитростью старушечьей управился. Ну да ваши милицейские всегда друг за дружку прятались. Посмотрим, как на первой службишке выкручиваться станете. Ох и загадаю я вам, ох и потребую…
– Пожалуйста, короче и по существу, – не выдержав, сорвался я. Чёрт с ними, с традициями, если каждый раз такие предисловия слушать, так со скуки уснуть можно. – Давайте как-то помобильнее, у меня в городе отделение брошенное и незакрытых дел полно.
По залу пронёсся общий вздох негодования, – видимо, с прогрессивной тенденцией перебивать хозяина я несколько переборщил. Однако, вопреки ожиданиям, Кощей не обиделся, а даже взбодрился и, поелозив на троне, сразу определился с заданием:
– Вот и получи задание первое, герой докучливый. По добросердию, мне неведомому, дам тебе службу простенькую, женскую. Вишь, какой дом у меня большой, народу всякого много ходит, вот и принимайся за уборку влажную, да так, чтоб все полы ровно стёклышко блестели! А сроку тебе – до вечера!
– Тряпки, вёдра, вода-то есть? – хмуро уточнил я.
"– Есть, есть, – тоненько захихикал злодей. – Вот тебе платочек батистовый, им и мой! А вот напёрсточек из земель чужедальних, китайских, вода в нём не переводится! Уж потрудись на славу, а не то – сам знаешь… Голова одна, пенять не на кого, своей волей нос в мышеловку сунул!
Уродливые чудища разразились подобострастным хохотом, с повизгиванием и порыкиванием, но мигом смолкли, как только Митяй начал засучивать рукава.
– Ну, дык чего ждём-то? Вона на подлокотничке и платочек лежит, и напёрсточек, не прикажете ли начать… А то ить и до вечера не управимся.
– Митя…
– Но ежели возьмёмся дружненько, дак потихоньку, полегоньку, глядишь, и справим службу первую! А там – честным пиром да за свадебку! Ох и люблю же я энто дело…
– Угу, помним, помним, как по твою душеньку пять невест в отделение с вещами заявилися, – строго погрозила пальцем бабка. – Но ить в одном он прав, Никитушка, времечко ждать не станет.
