В теплые русские края переехал человек, которого зима не раздражала. Но сегодня утро поразило: на Питере явился лучистый денек после сильной метели. Солнце светило ярко, освещая снежные холмики, приготовленные дворниками за ночь. Проулок был чист и прямой, но автомобилисты осторожно катились по его поверхности, зная о возможных скрытых опасностях под слоем тонкого белого одеяла....
– Вы же видите, что Морюсенька тут на фоне озера летом, а вы ставите этот снимок на март! – возмущалась она.
Бульдога звали Морис, он был совершенно нефотогеничен или уж тетка совсем не умела фотографировать. Лола вообще не любила больших собак мужского пола: их боялся Пу И. С четвероногими дамами он всегда умел найти общий язык.
Из-за настырной клиентки Лола пропустила двоих клиентов «Фортуны», понадеявшись, что они не столь важны. И Витя им бросил только пару слов, как обычно. Наконец тетя удалилась, весьма недовольная, но Лоле на это было плевать.
Тут к дверям «Фортуны» подошел хмурый мужчина лет сорока пяти, может, больше. Брови его были мрачно сдвинуты, под глазами залегли синие мешки.
«Пьющий», – машинально определила Лола и насторожилась – вряд ли пьющему человеку доверят делать ставки, он и деньги до этой «Фортуны» не донесет, пропьет по дороге. А Ленька говорил, что в этой «Фортуне» деньги гуляют немалые, по ерунде ставки не принимают и возиться с мелочью не станут.
– Здорово, Барсук! – оживился охранник Витя.
– Тебе забыл доложить! – буркнул мрачный тип.
– Снова в завязке, что ли? – поинтересовался Витя. – Ну, бог в помощь, держись! А все-таки по какому делу? Я ведь иначе не пущу. Ты же знаешь наши порядки.
– Сам вызывает, – неохотно сказал хмурый тип.
– Сам? Ну, проходи тогда!
Дверь бесшумно открылась, и Витя прошел вперед, а хмурый тип за ним.
Пока они стояли у двери, Лола успела сфотографировать хмурого, которого Витя назвал Барсуком, и переслать Маркизу фотографию.
– Ну, кто там еще? – послышался из приемничка раздраженный мужской голос. Ага, значит, Лолин жучок, прикрепленный к Витиному лацкану, работает отлично.
Лола прекрасно разбиралась в голосах, так что сейчас поняла, что человек, обладающий таким голосом, – не простой, а главный. А еще он очень жестокий и злой.
– Это Барсуков пришел, – ответил Витя робко и как-то заискивающе – еще бы, этого типа небось все боятся.
– А, Барсуков? Ну, заходи. Виктор, убери тут все… – послышалось шуршание и звон стекла.
«А Витька-то тут у них обычная «шестерка», – с неуместным злорадством подумала Лола, – подай-принеси-убери посуду. А строит из себя невесть что…»
– Зачем звал? – хмуро спросил Барсуков.
