В теплые русские края переехал человек, которого зима не раздражала. Но сегодня утро поразило: на Питере явился лучистый денек после сильной метели. Солнце светило ярко, освещая снежные холмики, приготовленные дворниками за ночь. Проулок был чист и прямой, но автомобилисты осторожно катились по его поверхности, зная о возможных скрытых опасностях под слоем тонкого белого одеяла....
– Да какие фокусы! Я себе не враг…
Что касается фокусов, как мы уже говорили, Леня прекрасно знал, что в профессии фокусника главное – это в нужный момент отвлечь внимание зрителя какой-нибудь посторонней выразительной деталью. Так что вполне возможно, что хитрый Барсуков просит его включить рубильник, чтобы отвлечь этим его внимание от своей персоны и достать спрятанное в вентиляции оружие. Поэтому Леня переложил пистолет в левую руку, направил его на Барсукова и, не сводя с того глаз, протянул правую руку к рубильнику…
Из рукоятки посыпались искры.
Когда Леня пришел в себя, ситуация в мастерской кардинальным образом переменилась. Маркиз сидел на тяжелом металлическом стуле, ноги его были крепко привязаны к ножкам этого стула, а руки связаны за спиной. Ухмыляющийся Барсуков сидел напротив него, небрежно поигрывая Лёниным пистолетом, в свободной руке у него был стакан с водкой.
– Проснулся, майор? – ухмыльнулся он. – С добрым утром! Хорошо я тебя уконтрапупил? Триста восемьдесят вольт – не шутки! Ну, и кто теперь самый умный?"
"– Вы с ума сошли, Барсуков! – проговорил Леня, откашлявшись. – Нападение на офицера полиции при исполнении обязанностей – это не шутки! Это тяжелая статья!
– На офицера полиции! – передразнил его Барсуков. – Ты меня за полного дурака-то не держи! Я сам столько лет в полиции оттрубил, да что я, мента не узнаю? Ты такой же майор, как я этот… Филипп Киркоров! Я тебя сразу раскусил… больно уж ты чистенький да аккуратненький! И разговариваешь, как училка литературы на пенсии.
– А если не скажу? – Леня наклонил голову. – Мне откровенничать смысла нет, все равно ты меня убьешь.
– Скажешь, скажешь! У меня на допросах все говорили, еще когда я в полиции служил! И тут не зря столько инструментов… – Барсуков кивнул на верстак.
– А не боишься, что кто-нибудь услышит крики?
– Да что ты! Тут такие стены толстые – что угодно можно делать, никто не услышит! Не раз проверено!
– А потом?
– А как ты думаешь? – Барсуков осклабился, потом покосился на пол рядом с верстаком. Ковролин был откинут, под ним в полу был квадратный люк.
