Автор
Петербургский сыщик Алексей Лыков, обзаведшийся семьей, вынужден противостоять жестокому маньяку, терроризирующему город. Личное счастье становится уязвимостью для героя, когда опасный преступник наносит удар туда, где лежат его самые дорогие сокровища.
Страшно даже представить его реакцию!
— Но вы же не объяснили…
— А вы полагаете, начальник уездной полиции просто так пишет такие бумаги? От нечего делать? Идет розыск опаснейшего преступника. Все, кто посмеет мешать власти в отправлении ею обязанностей по охране порядка, будут привлечены к ответственности. Невзирая на чины. С властью не шутят!
— Извините, господин Лыков, я не представлял, что дело столь серьезно! Прошу меня извинить, я отношусь к обязанностям власти с полным уважением! И… я сейчас же отдам необходимые распоряжения! Куда прикажете доставить запрашиваемые сочинения?
— В дом Нефедьевых. И учтите: по итогам следствия в столице будут приняты решения по кадру местного руководства. Во всех сферах управления! Не шутите с огнем.
Через четверть часа сторож училища на тележке привез сочинения выпускников на Дворянскую. Алексей быстро разыскал среди них произведение Ивана Селиванова. Да, одна рука! Приложив находку к записке, которой выманили Титуса, сыщик спрятал улики в карман сюртука и задумался. Идти прямо сейчас брать Ваню Модного было слишком рано. Хотя бы полдня он должен порыться в сочинениях, иначе умный человек догадается, что это инсценировка. И так все шито белыми нитками. Тот же Бекорюков запросто может спросить: а почему именно сочинения выпускников училища? Почему, если имеется образец почерка, вы, Алексей Николаевич, не отправились с ним, например, к уездному нотариусу? Вот кто главный знаток почерков. Что ответить на это? Штабс-ромистр не глуп и может догадаться, что кто-то заранее указал Лыкову на Ваню. И тогда Форосков попадет под подозрение. Нет, надо прямо сейчас на виду у всех сходить к стряпчему. А потом до вечера засесть дома, будто бы просматривая сочинения.
Коллежский асессор так и сделал. Вернувшись от нотариуса — тот руки, конечно, не опознал, — обложился в кабинете бумагами, придав комнате деловой вид (вдруг кто заглянет?). А сам лег на диван с «Графом де Монте-Кристо» и погрузился в чтение.
Так прошел день. Маскировка пригодилась: в четыре часа появился Бекорюков. Он позвал Алексея на допрос Челдона: после общения с надзирателем Щукиным тот согласился дать показания…
Лыкову не терпелось послушать бандита, поэтому он прекратил «поиски» и отправился с исправником в тюрьму.
— Только, Галактион Романович, одно условие, — предупредил он штабс-ротмистра. — Я легендированный агент департамента и даже аресты произвожу в гриме. Челдон не должен видеть моего лица.
