Подмосковье в резкомfreeze-переходе на мрачную зимнюю ночь. Звонкий голос за спиной оставляет неприятное чувство спокойствия перед неизвестным, но при этом явно ожидается что-то тёмное и опасное: отражение в полумраке — одинокий человек сидит у костра.
Ярвинен его почти не трогал, да и неживому трудно причинить боль, оттого пытать их… нас… бесполезно. И в тюрьме «равного» он держал лишь в качестве рычага давления, если вдруг я всё же встречусь на пути. Сейчас же брат вместе с Нафемилом осматривает Аллод и решает, как мы сможем послужить Нирри.
— Какой инициативный малый… — задумчиво произнёс я, ставя опустевший бокал на скатерть. — И ведь совсем непохож на себя предыдущего, да? Будто другое существо.
— Это неудивительно. Он стал настоящим «равным», сменив имя.
Тут, кстати, действительно получалась забавная шутка.
По правилам Системы Франко была главной на Аллоде, так как являлась демиургом. Тем не менее настоящими представителем Нирри до недавнего времени был её помощник Нафемил. А с сегодняшнего дня помощника Фриды сменил Наертон, как более могущественный «равный».
И всё потому, что для полноценного становления «равным» необходимо было отринуть своё старое Я и принять новое имя. Так сказать, переродиться.
А вот тут для любого демиурга возникала малюсенькая проблема, заключавшаяся в том, что любое перерождение начинается со смерти. А если погибнет демиург, то вместе с ним погибнет и весь Аллод. Какой бы крохотной по длительности ни была смерть.
Так что по итогу выходило, что сейчас на Аллоде Франко было двоевластие.
С одной стороны, Фрида, с её не до конца «обращённым» телом, сохраняющим ещё человеческую частичку, и старым именем.
С другой Наертон с Нафемилом, прямые последователи учения Нирри. И честно говоря, не нравились мне эти последователи, как и их «крыша». Равенство — это, конечно, хорошо, но не всегда. Да и Фрида примкнула к нему не от хорошей жизни.
— Уверен, они найдут, как оправдать доверие их богини, и тебе не стоит об этом беспокоится. По крайней мере сегодня, — уходя от неприятной и скользкой темы, произнёс я.
— Боюсь, это будет нелегко, — грустно произнесла Фрида, опуская глаза и вновь походя на обычную женщину.
— Не переживай, я помогу, — поднявшись с кресла, я обошёл стол и, стянув накидку с Фриды и кладя руки на обнажившиеся плечи Франко.
Женщина непроизвольно дёрнулась от прикосновения, однако под моими пальцами её мертвенно-холодная кожа стала постепенно теплеть, и Фрида накрыла мои ладони руками.
