Подмосковье в резкомfreeze-переходе на мрачную зимнюю ночь. Звонкий голос за спиной оставляет неприятное чувство спокойствия перед неизвестным, но при этом явно ожидается что-то тёмное и опасное: отражение в полумраке — одинокий человек сидит у костра.
Похоже, что Шаров оставил самых лучших из своих.
— Значит, он планирует вернуться. Вряд ли бы он бросил столь ценных бойцов на произвол судьбы, — произнёс барон и едва слышно добавил. — Как же не вовремя. Как будто бы ему кто-то подсказывает…
— Что, господин?
— Ничего, — откинувшись в кресле, произнёс барон. — Пещеры зачистить в кратчайшие сроки. Нельзя позволить, чтобы на моей земле кто-то хозяйничал, отвлекая войска. В скором времени нам может понадобиться каждый боец. Пускай командиры усилят натиск и вычистят эту заразу.
— А что делать с Шаровым? — советник задал главный, как ему казалось, вопрос. — Может, объявить за его голову награду?
— Нет! — как-то уж слишком резко произнёс Ситри. — Никаких контактов с посторонними до того момента, пока мы не избавимся от бойцов Шарова и не восстановим потери! Понял меня? Ни с кем!"
"— Всё предельно понятно, господин, — склонил голову ошарашенный поведением барона Барбатос.
— Ещё что-то важное? — барон обхватил голову руками, сдавливая виски и морщась будто от головной боли.
— Ну как сказать, господин… — замялся Барбатос. — В одном из тоннелей после штурма мы обнаружили сэра Паймона.
— И? Хоть он-то сдох, надеюсь?
— Нет, господин. Живой оказался, только раздетый и связанный, — произнёс демон. — А ещё у него на лбу было написано что-то странное. «Чао, буратины!» и «Себастьян Перейра»…
* * *Один из тоннелей Улья
В это же время
— Идут, — Безухий легонько стукнул по стене узкого лаза и ощутил, как ему на голову упала сумка.
— Последняя партия, — прошептал Головач. — Давай кидай и валим отсюда. Нас уже ждут.
— Да погодь, рогатые дылды тащат кого-то. Нашего, похоже, — гоблин заелозил, пытаясь извернуться так, чтобы разглядеть, что происходит в тоннели под ним и при этом не попасться на глаза идущему впереди демону с факелом в руках. — Точно наш. Дохлый!
— Если и нас прикончат, то мы уже вряд ли воскреснем.
Безухий довольно улыбнулся и показал большой палец, повторяя жест, которым периодически пользовался Старшой.
— Прекращая лыбиться, они уже рядом, — цыкнул на него Головач.
