Подмосковье в резкомfreeze-переходе на мрачную зимнюю ночь. Звонкий голос за спиной оставляет неприятное чувство спокойствия перед неизвестным, но при этом явно ожидается что-то тёмное и опасное: отражение в полумраке — одинокий человек сидит у костра.
Да и в пещере, располагающейся в глубине скалы вдали от основных ходов, количество собравшихся гоблинов не могло не радовать.
Конечно, большинство из них выглядело откровенно хреново, а кое-кто, как и Головач с Безухим, явился с телами товарищей на руках, однако, судя по всему, всё складывалось как нельзя лучше.
— Ну наконец-то, — пробормотал Безухий, первым ощутивший, как земля под ногами начинает трястись. — А то мы так к ужину бы не успели…
Пол в центре пещеры стал стремительно проседать, и через несколько секунд из образовавшейся норы в свете мелких кристаллов, которые держали в руках некоторые гоблины, показался крысолюд.
— Хрена себе, ты прокачался, дружище, — уважительно произнёс Безухий, первым поприветствовавший крысюка, чья шерсть приобрела красный оттенок, а на голове стали заметны рога. — А мне такие можно?
Остальные тоже оценили происходящие с крысолюдом метаморфозы, после чего стали по одному прыгать в свежевырытый тоннель."
"Всем хотелось как можно скорее очутиться в безопасности, вкусно поесть и хорошенько выспаться, ведь меньше чем через сутки они вновь вернутся в улей, чтобы продолжать кошмарить демонов.
Стоило только последнему гоблину исчезнуть в дыре, как крысюк отправился следом, надёжно заваливая за собой проход.
И даже если бы демоны каким-то чудом добрались бы до этой пещеры и обнаружили пятно перекопанной земли, они вряд ли сумели проследовать за коротышками.
* * *Розовый осколок
Двести двадцатый день проекта
— Здорово, зелёные! — радостно поприветствовал я посетителей, едва распахнулась дверь таверны, и я очутился внутри.
Местные образчики грибов из далёкой-далёкой галактики мой тонкий юмор не оценили и угрожающе зашумели.
А один, хотя нет, одна, так и вовсе поднялась из-за стола. Пускай насилие по отношению к гостям в таверне невозможно, но чую, если такая чудо-женщина меня просто обнимет, то живым мне из объятий не выбраться.
— Расслабься, красивая, я так, не в обиду, — махнул я рукой двухметровой перекаченной зубастой красотке. — Бармен, даме чего покрепче за мой счёт. Чтобы с ног вырубало.
— Нарываешься, юдишка, — громко произнесла орчанка, но тем не менее уселась обратно, увидев здоровенный кувшин, который ей нёс умный и чертовски расторопный бармен. Будто и не орк.
— Твоё здоровье, милая, — кивнул я бой-бабе, игнорируя пущенный в мою сторону стакан.
