Третья книга о расследованиях графа Аверина. После битвы с Императорским дивом Кузя попадает в Пустошь — ледяную пустыню, где обитают мистические существа. Граф намерен открыть коридор в мир дивов и спасти своего друга, несмотря на смертельную опасность, которая ждёт его в этом враждебном...
Один из нападавших на Владимира дивов исчез в пасти удава, и Владимир, освободившись от его хватки, сбросил с себя второго и, отскочив в сторону, обрушил на него шквал ледяных осколков. Тот застыл, и этого хватило. Зубастый клюв щелкнул, и от дива осталось только мокрое пятно на льду. Владимир остановился. И тут же из пасти змея показалось тело не проглоченного им дива, и Анонимус, мотнув головой, отправил его прямо в открытую пасть товарища.
Ну ничего себе! Вот это называется «справляться с инстинктами»!
Втроем дивы быстро разобрались с противниками Кузи.
– Уходим, – скомандовал Аверин, и все бросились к выходу. В него только что прошел Анонимус, а значит, коридор еще может быть открыт.
Но добежать они не успели, путь был снова прегражден. Три дива появились с разных сторон, а еще один спикировал сверху. Сильные. Очень сильные дивы.
И Аверин понял, что им не справиться.
От холода и усталости кружилась и гудела голова. И колдуну даже показалось, что перед глазами начали мелькать радужные пятна.
Охнул за спиной Мончинский. Кузя издал странный мяв и бросился к хозяину, закрывая его собой.
И тут Аверин понял, что это не пятна. И голова гудит не от усталости.
Крылья. Вот что это было.
Дивов-противников как будто ветром сдуло. А сам Аверин вцепился в мех Кузи, чтобы не рухнуть на колени под давлением накрывшей его силы. В глаза словно засыпали песок.
«Ну что ж, – успел подумать он, – хоть что-то у нас получилось».
Ему показалось, что он слышит голос, прорывающийся в его сознание, и его голова едва не взорвалась от боли, он уткнулся лбом в Кузин бок и почувствовал, что ему стало легче. Боль отпустила, треск в голове стал слабее и потихоньку прекратился совсем. И тут же он услышал над ухом громкий шепот:
– Что… это было?..
Он обернулся. Рядом с ним стоял Сергей Мончинский. Его покрасневшие глаза, покрытые сеточкой лопнувших сосудов, были широко распахнуты.
Аверин выпрямился и огляделся. Они были одни среди бескрайнего ледяного поля.
– Это был… – с трудом произнес он, – прежний Императорский див. Надо поторопиться…
До оранжевого пятна оставался какой-то десяток шагов. Только бы узор не погас…
Но он не погас. Наоборот, светился ровно, яркими линиями, как будто кто-то их только что обновил. Но кто?
Вместо ответа на его молчаливый вопрос, один из серых холмиков зашевелился и оказался серой курткой. Из-под капюшона на него глянули знакомые глаза.
– Любава?..
Племянница кивнула и взмахнула рукой. Возле плеча Аверина щелкнула змеиная пасть.
