Третья книга о расследованиях графа Аверина. После битвы с Императорским дивом Кузя попадает в Пустошь — ледяную пустыню, где обитают мистические существа. Граф намерен открыть коридор в мир дивов и спасти своего друга, несмотря на смертельную опасность, которая ждёт его в этом враждебном...
Что ж, все вопросы потом. Сейчас надо побыстрее убраться отсюда."
"Он бросился к коридору. Любава и Мончинский поспешили за ним.
– Ну слава богу, – было первое, что он услышал, когда его ноги коснулись каменного пола склепа.
– Ваше величество! – воскликнул он. – Вы живы…
– Конечно. Это я отправила к вам на помощь Анонимуса с Любавой.
Аверин отошел в сторону, давая Мончинскому призвать Владимира. И как только серая крылатая химера распласталась на траве, позвал Анонимуса. А следом – Кузю. После чего без сил опустился на землю.
Анонимус растворился в воздухе почти мгновенно и тут же появился, полностью одетый. В каждой руке он сжимал по свертку. Один он протянул Владимиру, который уже сидел, странно покачивая головой, другой – Кузе.
– Приведите себя в порядок и идите на задний двор, – сказал он и исчез.
Следом за ним исчезли оба дива.
– Анонимус позаботится о них, – сказала Любава, стягивая с себя куртку. И, наклонившись над Мончинским, проговорила: – Сергей… Дмитриевич. Господи, вам срочно нужна помощь! – Она протянула руку, помогая ему встать.
«Куры, – вспомнил Аверин, – на заднем дворе куры…»
Он тоже расстегнул куртку, сбросил ее и встал. Ему бы тоже не помешала помощь… А для начала – горячий чай и теплое одеяло.
– Гермес Аркадьевич, – раздался у него за спиной голос Булгакова. Князь подошел и поддержал его за локоть: – Я так и знал, что нельзя вас оставлять без присмотра.
Ледяной самурай был прекрасен. Он возвышался над горными пиками, пусть не очень высокими, но все же вполне впечатляющими. И даже в сумерках Пустоши можно было разглядеть мельчайшие детали, вплоть до узора на шнурке, переплетающем его пластинчатый доспех.
Меч был выполнен с особым мастерством. Она как раз рассматривала рукоять, когда громкий рев заставил ее обернуться.
– А, это ты… – Она снова вернулась к созерцанию ледяной скульптуры.
Изваяние сотряс мощный удар. Меч, который она еще толком не успела рассмотреть, рассыпался на куски.
Она едва смогла подавить раздражение:
– В чем дело?
– Почему ты здесь?!
– А где я должна быть?
– Ты! Пока ты тут любуешься на эту мерзость… Ты хоть знаешь, что случилось?
Она отлетела в сторону, вынуждая его последовать за собой: так, может быть, он перестанет вымещать злость на скульптуре.
– Нет. Ты сам заметил, что я здесь. Так что?
– Он на свободе.
– Правда? – максимально безразличным тоном спросила она. – Он сумел освободиться?
– Да. То есть нет! В том-то и дело! Его освободили!
– И кто же?
– Люди.
