Автор
В каждой поколении один потомок обязан служить Дьяволу, и появится тот, кто обречен на сверхъестественную силу превосходящую человеческое. Источником этого заговора служат желтые глаза кошек, которые делают их обладателями нечестивой магии. Кто будет в этот раз, прежде чем тьма снова завладеет семейством?...
На нее он больше не смотрел, уставившись на каменную плиту между ног.
– Думаю, ты не представляешь себе, как я одинок, Ванья, – сказал он своим нечеловечески хриплым голосом.
– Летать год за годом в совершенно пустом пространстве? Конечно, я не могу в точности представить себе это, но одна мысль об этом сводит меня с ума.
Он посмотрел на нее, и в глазах его была скорбь, которой раньше она в нем не замечала.
– Поэтому зачем же мне убивать тебя? Ты – единственное существо, которое у меня есть!
– Я не буду жить вечно, Тамлин.
– Я буду любить тебя до тех пор, пока существует великое ничто. Она задрожала.
– Что ты сказал? Любить? Ты…
– Да, ты слышала когда-нибудь подобную глупость? Демон, который любит!
– Мне не кажется это глупым, – с нежностью произнесла она, чувствуя, что сердце ее вырывается из груди. Тамлин любит ее! Это просто непостижимо! – Кстати, ты уже больше не демон. Ты уже не можешь быть демоном.
Он отвернулся.
– Да, я это знаю. Я – ничто.
Она придвинулась к нему и взяла его за руку. Он никак на это не реагировал, продолжая сидеть, отвернувшись.
– Но на этой поляне могут быть и другие люди, – сказала она. – И они могут тоже случайно сесть на эту плиту!
– Да, но они меня не интересуют. Есть только ты и я…
Только ты и я! Это было именно так, это было с того самого момента, когда она впервые увидела его, такого крошечного, размером с палец.
– Тамлин… – с чувством произнесла она.
Он повернулся и снова посмотрел на нее. Ванья погладила его по зеленоватой щеке. Раньше ему это не нравилось. Теперь же он взял ее ладонь и медленно, с какой-то тоской перецеловал кончики всех ее пальцев. Он стал другим, грубость и презрение были ему уже несвойственны. Ванья прислонилась лбом к его лбу, и он провел пальцами по ее лицу, по ее шее и плечам, чего он раньше никогда не делал.
– Я так одинок, – шептал он. – Так одинок… И в его шепоте Ванья слышала отзвук вечности, в которой он теперь пребывал.
Ее губы коснулись его губ, теперь инициативу взяла на себя она. Раньше Тамлин в таких случаях фыркал, не желая ее сентиментальных ласк и предпочитая прямо приступить к делу.
Теперь же все было не так. Все-таки время его чему-то научило, так же как и ее предыдущие «лизания».
